Speed Metal & First-Wave Black ⁸

1982 год. Хеви-метал как раз учится быть солидным: дорогие студии, глянцевые обложки, первые клипы. И тут трое парней из Ньюкасла, играющих, как признают даже поклонники, довольно коряво, выпускают пластинку под названием Black Metal. Звук грязный, бас рычит, голос скорее ругается, чем поет. Так рождается слово, которое через десять лет напугает пол-Европы. Почти одновременно другие музыканты идут в противоположную сторону. Они разгоняют темп и гитарные соло так, будто от скорости зависит жизнь.

Спид-метал и первая волна блэка в строгом смысле не один жанр. Это два ранних побега, выросших бок о бок с трэшем. Первый искал предел скорости, второй искал предел дозволенного. Общее у них одно: оба хотели, чтобы метал снова пугал родителей.

Дьявол как союзник, скорость как побег

Чтобы понять эту музыку, представьте подростка в сером индустриальном городе или в слишком аккуратном скандинавском пригороде. Церковь, школа, родители, телевизор требуют от него одного: быть тихим и послушным. Сатана, пентаграммы и ад в этих песнях к богословию отношения не имеют. Это самое громкое «нет», какое тогда можно было выкрикнуть. Сами Venom позже не раз признавали, что их сатанизм был скорее театром и провокацией. Но для слушателя провокация работала как броня: ты слабый, а музыка делает тебя страшным.

Спид-метал дает другое чувство, чистый адреналин. Скорость здесь значит свободу: мчишься так, что скука и безнадега тебя не догонят. Эту музыку ставят, когда злость некуда деть, когда хочется почувствовать себя сильнее обстоятельств. Или просто тогда, когда пятничная ночь и громкость можно выкрутить. Темноты в ней много, отчаяния мало. Это скорее веселая, хулиганская темнота людей, решивших не бояться.

Ньюкасл, Стокгольм, Копенгаген, Цюрих

Британия начала 80-х жила в эпоху тэтчеровских реформ. На северо-востоке закрывались шахты и верфи, безработица стала нормой для целых районов. Отсюда выросла NWOBHM, новая волна британского хеви-метала: сотни групп, которые записывались сами, издавались на крошечных лейблах и держались на обмене кассетами. Ньюкаслский лейбл Neat Records выпустил Venom, а группа взяла энергию этой волны и довела ее до карикатуры. Кассеты с их записями расходились по почте по всему миру и попадали к тем, кто воспринял их всерьез.

Одним из них был стокгольмский подросток Томас Форсберг, известный как Quorthon. Его Bathory дебютировали в 1984-м на Tyfon, лейбле, с которым был связан его отец. В Копенгагене Mercyful Fate во главе с Кимом Петерсеном, более известным как King Diamond, выходили на сцену с раскрашенными лицами и оккультными текстами. Под Цюрихом Том Габриэль Фишер, он же Tom G. Warrior, сначала играл в нарочито уродливом Hellhammer, а в 1984-м основал Celtic Frost. Его подхватил берлинский лейбл Noise Records. Спокойные, сытые страны вырастили самый мрачный звук десятилетия, и, похоже, именно из-за своей сытости.

Против глянца и правил игры

К началу 80-х метал быстро становился коммерческим: стадионы, начесы, песни под радио. Оба направления ответили на это по-своему, и оба многое взяли у панка. Хардкор-группы вроде Discharge показали, что играть можно быстро, коротко и зло, не спрашивая разрешения у индустрии. Главным мостом между панком и металом стал Motörhead. Его лидер Lemmy, бывший басист спейс-рок-группы Hawkwind, играл метал с панковским отношением. Главным тут была не виртуозность, а напор. Слава и деньги в этом мире ничего не значили, значила репутация самых громких и самых плохих. Venom называли себя самой злой группой на планете задолго до того, как научились нормально сыграть свой материал вживую.

Галоп, рычание и фальцет из преисподней

Спид-метал вырос из галопа Judas Priest, из их песни Exciter 1978 года, которая звучит как взрыв мотора. Следующим шагом стала Fast as a Shark немцев Accept: бас-барабан молотит, а Удо Диркшнайдер визжит так, будто с него сдирают кожу. Гитары здесь острые, соло стремительные, ритм неизменно рвется вперед. Первая волна блэка звучит совсем иначе. У Venom бас Cronos гудит, как перегруженный генератор, а запись похожа на репетицию в подвале. Bathory сделали звук холодным, утопленным в ревербераторе, с визгом вместо пения, и этот холод позже унаследуют норвежцы. Mercyful Fate доказали, что тьма бывает сложной: запутанные композиции, дуэль гитар Hank Shermann и Michael Denner, оперный фальцет King Diamond. Celtic Frost добавили тяжелые медленные риффы, которые вдруг срываются в бешеный темп, и фирменное рычание «Ugh!».

От трэша до норвежских лесов

Почти вся экстремальная музыка следующих десятилетий выросла из этих пластинок. Slayer на ранних записах открыто брали пентаграммы и образность у Venom и Mercyful Fate, а Metallica позже записали целое попурри из песен датчан. В середине 80-х дебютирует дэт-метал, которому достались скорость и рычание. Грайндкор оказался сплавом хардкор-панка с давящей тяжестью Hellhammer и Celtic Frost. Дольше всего эхо звучало в Норвегии. Группа Mayhem взяла название из песни Venom, а в начале 90-х норвежская сцена всерьез приняла то, что для британцев было театром, и так появилась вторая волна блэк-метала. Bathory тем временем альбомом Blood Fire Death заложили основу викинг-метала.

С чего начать слушать

Начните с Venom и их Black Metal 1982 года: это сырой, смешной и страшный одновременно манифест, без которого у целого жанра не было бы названия. Затем послушайте Under the Sign of the Black Mark от Bathory. Здесь грязь Venom становится холодной и жуткой, и именно этому звуку будут подражать в Норвегии.

Для контраста поставьте Melissa от Mercyful Fate, чтобы услышать, как оккультная тьма звучит в руках настоящих виртуозов. Завершите альбомом To Mega Therion от Celtic Frost, тяжелым и почти симфоническим в своей мрачности. После него понятно, откуда взялись и дэт-метал, и дум, и половина андеграунда 90-х.