Soul Jazz ¹⁴

Представьте бар в Ньюарке в конце пятидесятых. Табачный дым, музыкальный автомат, а в углу стоит громоздкий деревянный орган, которому впору стоять в церкви. Музыкант за ним левой рукой ведёт бас, правой раскачивает мелодию, а тенор-саксофонист рядом играет так, будто читает проповедь. Никто не слушает с напряжённым лицом: люди притопывают, что-то выкрикивают в ответ и заказывают ещё по одной.

Это соул-джаз, момент, когда джаз вернулся на свою улицу. Он не ломал гармонию и не выдавал себя за искусство для избранных. Его открытие было в другом: он напомнил, что джаз вырос из тела, церкви и блюза и радоваться ему можно без всяких пояснений.

Субботний вечер, воскресное утро: о чём соул-джаз

Соул-джаз — музыка утешения и достоинства. В нём живёт опыт людей, которые всю неделю работали на заводах северных городов, а в выходные хотели наконец почувствовать себя свободными. Слово «soul» пришло из церкви: так говорили о чувстве искреннем, не сыгранном на публику. Слово «funky» когда-то было почти ругательством, а здесь стало высшей похвалой. Оно значило, что музыка настоящая, с потом и землёй.

Эта музыка не жалуется на беду, она с ней справляется. Блюзовая нота звучит здесь как улыбка сквозь усталость, а не как плач. Соул-джаз ставят, когда хочется расправить плечи: после тяжёлого дня, на кухне с друзьями, воскресным утром за кофе. Люди узнают в нём себя, потому что он без слов говорит о знакомом каждому: тоске, вере, желании двигаться и упрямстве не сдаваться.

Северные города, церковный орган и джукбоксы

Конец 1950-х, США. Миллионы чернокожих американцев уже перебрались с Юга в Нью-Йорк, Филадельфию, Детройт и Чикаго и привезли с собой госпел и блюз. В их кварталах были свои бары, свои джукбоксы и свои вкусы. Как раз тогда Ray Charles накладывал светские тексты на госпельные мелодии, и одних это возмущало, а других восхищало.

В джазе тем временем царил хард-боп, нью-йоркский ответ сдержанному, утончённому cool jazz Западного побережья. Пианист Horace Silver ещё в 1955-м записал с Jazz Messengers «The Preacher», тему, похожую на церковный гимн в джазовом наряде. Главным домом нового звука стал Blue Note, нью-йоркский лейбл немецкого эмигранта Alfred Lion. Его звукорежиссёр Rudy Van Gelder записывал сессии прямо в гостиной родительского дома. В 1956 году Lion подписал молодого органиста из Пенсильвании Jimmy Smith, и хаммонд вдруг стал джазовым инструментом.

Вернуть джаз тем, кто танцует

За два десятилетия бибоп превратил джаз в музыку для внимательного слушания, а cool пришёлся по вкусу студентам. Тем временем чёрная улица ушла слушать ритм-энд-блюз. Соул-джаз хотел её вернуть, и расчёт тут был простой: органное трио стоило хозяину бара дешевле квинтета, ведь органист сам играл бас. Альтист из Флориды Cannonball Adderley, игравший в секстете Miles Davis на «Kind of Blue», стал голосом стиля. Со сцены он по-дружески разговаривал с залом. Критики упрекали его в коммерции, а его «Mercy, Mercy, Mercy» без единого слова поднялась до 11 места поп-чарта. Запись якобы сделана вживую в чикагском клубе, а на деле в голливудской студии Capitol, куда пригласили гостей и открыли бесплатный бар.

Хаммонд, тенор и бас, идущий по кругу

Звук стиля вырос из его цели. Hammond B-3 с динамиком Leslie, в котором вращаются рупоры, дышит и плывёт: то шепчет, как фисгармония, то кричит, как хор на пике службы. Тенор-саксофон звучит густо и хрипло, с воем и рычанием, взятыми из R&B. Гитара отвечает короткими блюзовыми фразами, словно прихожане подхватывают проповедь. Темпы неторопливые, ритм раскачивается, а басовая фигура повторяется по кругу. Сам Horace Silver построил «Song for My Father» на таком остинато, и позже Steely Dan позаимствовали его для «Rikki Don't Lose That Number». А электропиано Wurlitzer, на котором Joe Zawinul сыграл тему «Mercy, Mercy, Mercy», раньше принадлежало Ray Charles.

От бугалу до сэмплов

Во второй половине шестидесятых альтист Lou Donaldson записал «Alligator Bogaloo» с органистом Lonnie Smith и совсем юным гитаристом George Benson, и грув стал откровенно танцевальным. В семидесятых пришли электробас, Fender Rhodes и гитара с вау-эффектом: так появился джаз-фанк. Флейтистка из Далласа Bobbi Humphrey переехала в Нью-Йорк по совету Dizzy Gillespie и стала первой женщиной-инструменталисткой на Blue Note. В 1972-м она превратила мотауновскую песню о фальшивых друзьях «Smiling Faces Sometimes» в шестиминутный грув. В восьмидесятых лондонские диджеи откопали старые пластинки Blue Note, и так вырос acid jazz: Gilles Peterson и Eddie Piller основали лейбл Acid Jazz, где дебютировали Jamiroquai. Beastie Boys в 1994 году построили «Root Down» на органном груве Jimmy Smith и поблагодарили его в тексте. Сегодня тенор Kamasi Washington с хором и грувом показывает, что эта линия не оборвалась.

С чего начать слушать

Начните с «Back at the Chicken Shack» Jimmy Smith: медленный блюз, тёплое дыхание органа и тенор Stanley Turrentine, звучащий как поздний ночной разговор. Затем поставьте «Mercy, Mercy, Mercy! Live at 'The Club'» квинтета Cannonball Adderley, где слышны смех и выкрики публики, а музыка будто сама отвечает залу.

«Song for My Father» Horace Silver покажет нежную сторону стиля: тему он посвятил отцу, выходцу из Кабо-Верде. А «Genius + Soul = Jazz» Ray Charles замкнёт круг: здесь большой бэнд в аранжировках Quincy Jones, а сам Рэй сидит за хаммондом. Церковь, бар и джаз-клуб наконец собираются под одной крышей.