Eurodance & Hip House ³

Школьная дискотека, 1993 год. Гаснет свет, драм-машина начинает стучать ровно, как сердце после бега. Мужской голос быстро читает речитатив, потом женщина поёт припев, который врезается в память с первого раза. Это No Limit группы 2 Unlimited, и те же самые секунды тогда переживали в Киеве, Амстердаме и Мельбурне. Евроданс и хип-хаус — это история о том, как музыка чёрных клубов Чикаго и Нью-Йорка попала в европейские студии и вернулась в мир самой громкой поп-музыкой десятилетия.

Право на счастье хотя бы до утра

Евроданс говорит о простом: ты имеешь право на радость, даже если вокруг всё серое. В песнях несколько английских слов — сила, ритм, любовь, «вставай». Для большинства слушателей английский был чужим, и, может быть, поэтому эти слова звучали как заклинания, а не как текст. Здесь не рассказывают историй, здесь отдают команды телу. Это музыка пятницы, когда неделя закончилась, а ночь только начинается.

Под эйфорией часто прячется грусть. Haddaway, певец родом с Тринидада, который осел в Германии, в What Is Love просит любимую не причинять ему боль, а бит при этом не даёт остановиться. Шведы Ace of Base писали грустные минорные мелодии и клали их на танцевальный ритм. Поэтому люди и узнают себя в этой музыке: это танец сквозь разбитое сердце, когда одиночество легче пережить в толпе. И ещё одна правда стиля: на танцполе никто не спрашивает, кто ты и откуда. Эта музыка с самого начала была смешанной: европейские продюсеры, вокалистки с голосами соул-див, рэперы из Нью-Йорка, Конго, Нигерии. Своя она для всех.

От чикагских складов до франкфуртских клубов

К концу 1980-х хаус в Чикаго уже жил своей жизнью, а в Нью-Йорке шёл золотой век хип-хопа. Кто-то должен был догадаться их скрестить. Чикагские продюсеры Fast Eddie и Tyree Cooper стали пускать рэп поверх хаусного бита, а нью-йоркские Jungle Brothers записали I'll House You вместе с диджеем и продюсером Todd Terry. Так появился хип-хаус — недолгий, но очень живой жанр, где MC читал не под медленный фанк, а под бочку на каждую долю.

Европа подхватила идею почти сразу. В Бельгии тогда гремел new beat — медленная мрачная клубная электроника, так что местные студии уже умели делать танцевальные хиты. Пала Берлинская стена, музыкальное телевидение и коммерческие радиостанции искали новую музыку, а сэмплер с синтезатором стали по карману маленькой студии. Новый звук рождался в Антверпене, Франкфурте, Стокгольме, Милане — и создавали его не группы, а продюсеры, работавшие с плёнкой, драм-машинами и чужими голосами.

Музыка без рок-звёзд

Евроданс появился как противоположность культу рок-героя с гитарой и страдальческим лицом. Главными здесь были люди за пультом, а лица для обложки часто подбирали потом. Этот приём отработал ещё немецкий продюсер Frank Farian с Boney M.: низкий мужской голос в Daddy Cool принадлежал самому Farian, а Bobby Farrell на сцене только танцевал. Бельгиец Jo Bogaert собрал проект Technotronic: Pump Up the Jam написала и спела рэперша Ya Kid K, но на обложке и в клипе показали модель Felly. Франкфуртцы Michael Münzing и Luca Anzilotti, создатели Snap!, сначала собрали The Power из чужих сэмплов, в том числе из речитатива американца Chill Rob G. Когда трек выстрелил, его перезаписали с Turbo B — американским солдатом, которого нашли на базе в Германии. Звучит цинично, но в этом есть своя честность: стиль никогда не делал вид, что деньги и чарты ему безразличны. Он хотел одного — чтобы танцевали все.

Бочка, стэб и голос дивы

Формулу евроданса легко услышать. Ровная бочка бьёт на каждую долю, как в хаусе, только жёстче и быстрее. Поверх неё звучит короткий резкий синтезаторный аккорд-стэб, который запоминается раньше припева. В куплетах рэп — наследство хип-хауса, в припеве мощный женский вокал в духе госпела и диско. В The Power знаменитую строчку о силе взяли из диско-трека певицы Jocelyn Brown, а бит — у нью-йоркского продюсера Mantronix. Нигериец Dr. Alban, который учился в Швеции на стоматолога и работал диджеем, сделал по той же схеме It's My Life вместе со шведским продюсером Denniz Pop. Показательно, что в британских релизах 2 Unlimited рэп Ray Slijngaard просто вырезали, оставляя только голос Anita Doth, — настолько гибкой была эта конструкция.

От рейва к трансу и обратно в поп

Евроданс доказал, что клубную электронику можно превратить в поп-песню с куплетом, припевом и клипом, и этот урок усвоили все. Британский брейкбит-хардкор забрал его стэбы и рейвовую энергию и разогнал под ломаный бит. Хард-хаус унаследовал напор и гул. А в конце 1990-х схема «женский голос над синтезаторным гимном» переехала в вокальный транс и евротранс. Студия Cheiron, которую основал Denniz Pop, стала школой для Max Martin, а тот потом писал хиты для Britney Spears. Когда в 2008 году Lady Gaga выпустила The Fame с ровным клубным битом и цепкими синтезаторами, стало ясно, что формула не устарела. What Is Love вообще пережила второе рождение благодаря комедии A Night at the Roxbury: двое героев так усердно кивают под неё головами, что это давно стало мемом.

С чего начать слушать

Начните с No Limits! группы 2 Unlimited (1993) — это евроданс в чистом виде, где каждый трек звучит как финал футбольного матча. Дальше World Power от Snap! (1990): здесь хип-хаус ещё очень близок к улице, а The Power звучит тяжелее, чем по радио. Pump Up the Jam: The Album от Technotronic (1989) покажет, как всё начиналось с бельгийской клубной сцены и нью-йоркского речитатива.

Чтобы услышать меланхоличную сторону стиля, поставьте Happy Nation от Ace of Base: регги-ритм и северная грусть там странно хорошо уживаются. А если хочется найти корни этой продюсерской схемы, включите Nightflight to Venus от Boney M. — за пятнадцать лет до No Limit Frank Farian уже знал, как превратить студию в фабрику хитов.