Breakcore & Digital Hardcore ²

Представьте рейв, у которого выдернули предохранитель. Брейки, которые должны катиться, как в джангле, рассыпаются в щепки, бочка бьёт с габберной яростью, сверху крик, шум и вдруг виолончель. Breakcore и digital hardcore похожи на аварию, но разрушения ради разрушения в них нет. Это музыка людей, которым танцпол оказался мал для того, что они чувствовали.

Она появилась, когда электроника 90-х уже научилась хорошо продаваться: суперклубы, сборники на каждой заправке, диджеи с гонорарами рок-звёзд. В Берлине, Виннипеге, английском Стокпорте и Нидерландах несколько человек решили, что скорость и шум тоже могут говорить правду.

Музыка для моментов, когда внутри слишком много

Брейккор не ставят фоном. Его включают, когда голова гудит от новостей, злости, тревоги или избытка всего сразу и хочется, чтобы музыка была громче этого гула. Она не утешает и не обещает, что всё наладится. Она признаёт хаос и встаёт рядом, а после десяти минут такого шторма внутри становится странно тихо. Многие узнают себя именно здесь: оказывается, внутренний перегруз можно услышать.

Под шумом часто прячутся нежность и чёрный юмор. Альбом Venetian Snares 2005 года называется по-венгерски «Рождённый под несчастливой звездой», а один из самых красивых его треков, «Szamár Madár», значит «глупая птица»: печальные струнные, на которые обрушиваются истеричные ударные. Диджитал-хардкор громче и говорит о политике прямо: это ярость против фашизма, контроля и скуки. Брейккор чаще говорит о личном и абсурдном. Но оба отказываются быть приятными по заказу, и в этом отказе их честность.

Берлин после Стены и компьютер в спальне

Когда в 1989 году пала Берлинская стена, город захлебнулся техно: пустые фабрики, свобода, бесконечные вечеринки. Но Alec Empire, молодой берлинский музыкант, видел и другое. На востоке Германии появилось много неонацистов, и на улицах было жестоко; позже он вспоминал, как сам дрался с бонхедами в Западном Берлине. В 1992-м вместе с певицей Hanin Elias и MC Carl Crack он собрал Atari Teenage Riot, группу, задуманную как атака на неонацистскую субкультуру. Ранние записи вроде «Hetzjagd auf Nazis!» вызвали в Германии скандал.

Когда сделка группы с британским Phonogram сорвалась, Empire вложил полученные деньги в собственный лейбл Digital Hardcore Recordings, основанный в 1994 году. Его название и стало именем стиля. О берлинцах узнал John Peel, легендарный диджей BBC Radio 1, открывший британцам половину важного андеграунда, и позвал их сыграть в Лондоне. Брейккор тем временем рождался врассыпную, в комнатах с дешёвыми компьютерами. В канадском Виннипеге Aaron Funk под именем Venetian Snares кромсал брейки в трекерах. Англичанин James Kirby под вывеской V/VM издевался над поп-хитами, искажая их до неузнаваемости. Домом для многих таких людей стал Planet Mu, лейбл Mike Paradinas, известного как µ-Ziq.

Против сладкого рейва и серьёзного IDM

У рейва стиль взял энергию, у техстепа мрачность и бас, у IDM любовь к сложным ритмам. А потом предал всех троих. Рейв к тому времени стал индустрией, торгующей беззаботностью, техстеп понемногу становился стерильным, а IDM всё больше напоминал музыку для кресла и наушников. Брейккор и диджитал-хардкор вернули в электронику панковскую этику: делай сам, издавай сам, не спрашивай разрешения. Славой здесь не дорожили. Артисты прятались за десятками псевдонимов, давали пластинкам абсурдные названия и выпускали их крошечными тиражами. Для слушателей это был клуб тех, кто не вписывался ни в рок, ни в клубную культуру.

Как звучит перегрузка

Основа — брейкбит, чаще всего знаменитый Amen break, кусок ударных из песни «Amen, Brother» соул-группы The Winstons 1969 года. Его режут на крошечные фрагменты и переставляют так быстро, что ритм будто спотыкается и катится по лестнице. Под ним гудит глубокий джангл-бас, сверху бьёт перегруженная габбер-бочка, а щели между ними заполняет нойз. У Atari Teenage Riot к этому добавляются панковские выкрики, гитары и кислотные синтезаторы. Сэмплы берут отовсюду: в одном «Szamár Madár» уживаются Элгар, фанковая Lyn Collins и Чайковский. Venetian Snares к тому же любит размер 7/4, так что тело никак не может угадать следующий удар. Звук прямо вытекает из отношения к миру: если мир перегружен, музыка тоже будет перегружена, и честно притворяться иначе не получится.

От венгерских голубей до нойз-рэпа

Большого «наследника» у брейккора нет, зато он разлетелся по чужим жанрам. Его ярость слышна в нойз-рэпе Death Grips, группы из Сакраменто, которую собрали вокалист MC Ride и барабанщик Zach Hill. Француз Igorrr (Gautier Serre) склеил брейки с барокко и металом. Голландец Bong-Ra (Jason Köhnen) ушёл в медленный дарк-джаз. А James Kirby из V/VM позже стал The Caretaker и записал музыку о распаде памяти из потрескивающих старых бальных пластинок, будто шум наконец стих до шёпота. В 2020-х брейккор снова подхватили молодые продюсеры в интернете. В Киеве саксофонист Andrii Barmali начал сольный проект после полномасштабного вторжения и соединил брейки с живым джазовым саксофоном.

С чего начать слушать

Начните с «Rossz Csillag Alatt Született» Venetian Snares (2005). Это самый доступный вход в стиль: струнные и духовые из классики столкнулись здесь с бешеными брейками, и получилась меланхоличная, почти кинематографичная пластинка, которую критики назвали его самой совершенной работой. Затем поставьте «The Future of War» Atari Teenage Riot (1997), чтобы почувствовать диджитал-хардкор в первозданном, политическом виде, с треками вроде «Destroy 2000 Years of Culture».

Чтобы услышать, как эта энергия переродилась в 2010-х, включите «The Money Store» Death Grips (2012). А напоследок возьмите «autoportrack» Andrii Barmali: киевский взгляд на брейккор, где под ломаным ритмом дышит саксофон, а название первого трека «я нормально» звучит так, как звучит в стране, живущей с войной.