Techstep ⁰

Представьте лондонский клуб 1996 года. Никто не тянет руки вверх и не обнимает незнакомцев. Бит обрушивается, как заводской пресс, бас не гудит, а рычит, и весь танцпол двигается, как одна сжатая пружина. Так звучал techstep: в этот момент драм-н-бейс отвернулся от солнца и всмотрелся в темноту. Он не обещал, что всё обойдётся. Он говорил, что будущее уже наступило и в нём холодно.

Тревога, от которой не нужно бежать

Techstep рассказывает о паранойе большого города на исходе тысячелетия, об ощущении, что технологии несутся быстрее человека и обратной дороги нет. Даже название лейбла, где он родился, No U-Turn, то есть «разворот запрещён», звучит как диагноз эпохе. Британский журналист Simon Reynolds написал «Energy Flash», главную книгу по истории рейв-культуры. Там он назвал эту музыку похоронным death-funk с «мясницкими» битами. Ed Rush, один из создателей стиля, говорил прямо, что хочет своими битами делать людям больно.

Но жестокости ради жестокости здесь нет. Techstep даёт напряжение без разрядки, и в этом его честность. Он не подсовывает слушателю фальшивую эйфорию, а позволяет пройти тревогу насквозь и выйти из неё крепче. Его включают глубокой ночью, в наушниках в пустом вагоне метро, когда город кажется бетонной ловушкой. Те, кто чувствовал себя в нём одиноким, вдруг слышали, что у их страха есть ритм. Это музыка для тех, кто смотрит в темноту и не отводит взгляд.

Лондон после рейва: полиция, пиратское радио и «скунс»

В конце 80-х и начале 90-х британский рейв жил эйфорией экстази и ночными вечеринками в полях. В 1994 году правительство приняло Criminal Justice and Public Order Act. Этот закон позволял полиции разгонять сборища под музыку с «повторяющимися битами». Сцена ушла в клубы и на пиратские радиостанции. Из ускоренных брейкбитов и регги-баса там вырос jungle, а из него darkcore, мрачный хардкор, среди пионеров которого был Doc Scott, диджей из Ковентри. К 1995-му появился hardstep, более простой и жёсткий, с тяжёлым саббасом. Одна из его визитных карточек так и называлась: «Gangsta Hardstep» от Ed Rush.

Центром нового звука стала студия No U-Turn в Актоне на западе Лондона. Там инженер и владелец лейбла Nico Sykes вместе с Ed Rush и DJ Trace просиживал ночи напролёт. В конце 1995-го Trace переделал джазовый «Mutant Jazz» продюсера T.Power. Он разнёс лёгкий оригинал в клочья и подложил под него хриплый механический бас. В 1996-м Rush и Trace назвали свой плотный, тяжёлый звук techstep. Reynolds заметил и смену химии: экстази вышел из моды, а сильная гидропонная марихуана «скунс» обостряла чувства без всякой радости и добавляла нервной паранойи.

Не Детройт, а Бельгия: бунт против «умного» драм-н-бейса

К середине 90-х драм-н-бейс вошёл в моду. С волной intelligent drum'n'bass в него пришли соул-вокал, джазовые аккорды и мягкие пэды, и эту музыку стали хвалить как изысканную. Ребята из No U-Turn вырезали всё это под корень. «Tech» в названии отсылало не к мечтательному детройтскому техно, а к брутальному бельгийскому хардкору начала 90-х. Их ориентирами были треки «Mentasm» и «Dominator» с лейбла R&S из Гента и артисты T99 и Frank de Wulf. Эстетику дополняла антиутопическая фантастика: «Бегущий по лезвию» и «Робокоп» учили этот стиль не меньше, чем пластинки.

Бас, который рычит, и барабаны из металла

Звук techstep прямо вытекал из этого мировоззрения. Сердцем стиля стал так называемый Reese-бас. Его назвали по псевдониму Kevin Saunderson, одного из отцов детройтского техно, и его треку «Just Want Another Chance». Продюсеры прогоняли этот бас через фильтры и модуляцию, пока он не начинал извиваться и рычать, как живое существо. В jungle брейкбиты резали вручную, и они дышали. Здесь их выравнивали по сетке, и они били точно, как станок. Мелодий почти нет, зато есть металлическая перкуссия, сэмплы из фантастики и пустота между ударами. Треки длились по шесть-девять минут и никуда не спешили: они затягивали, как воронка.

От заводского цеха к нейрофанку

К концу 90-х techstep стал главным звуком драм-н-бейса. Ed Rush объединился с Optical (Matt Quinn), продюсером и инженером, который работал с лейблом Moving Shadow. В 1998-м они основали собственный лейбл Virus Recordings. Их дебют «Wormhole» сохранил темноту, но придал басу фанковую гибкость, и так появился neurofunk. Эту линию продолжили норвежец Teebee, его дуэт с лондонцем Calyx и голландцы Noisia. Другая ветка ушла в чистый шум: breakcore и digital hardcore, которые в Берлине развивали Alec Empire и Atari Teenage Riot. За океаном тёмный звук подхватил Dieselboy, диджей из Пенсильвании, начинавший с домашних вечеринок под Филадельфией. В итоге он стал главным американским голосом этой музыки.

С чего начать слушать

Начните с источника: «Torque» (1997) собрал работы Ed Rush, Trace и Nico с No U-Turn и звучит как репортаж прямо из цеха. Затем сборник «Platinum Breakz» (1996) с Metalheadz, лейбла, который основал Goldie, одна из первых звёзд jungle. Там слышно, как тёмный звук прорастал по всей сцене.

Дальше «Wormhole» (1998) Ed Rush & Optical. Виниловое издание занимало пять пластинок, по одному треку на сторону, и слушать его стоит именно так: медленно, с паузами, чтобы каждый трек оседал. Завершите микс-альбомом Dieselboy «Substance D» (2008) с треком «Midnight Express». Он показывает, как за десять лет techstep пересёк океан и ничего не потерял в жёсткости.