Power Pop ²³²

Бывают песни короче трёх минут, которые остаются с человеком на всю жизнь. Из таких песен и сделан пауэр-поп. Звенящая гитара, барабаны тащат вперёд, припев подхватываешь уже на втором круге, а где-то под этим блеском тихо болит. Эту музыку придумали люди, которые в детстве услышали The Beatles и так от этого и не оправились.

Странная судьба: музыканты этот жанр обожают, а в бизнесе он почти всегда проигрывал. Большинство его главных групп разминулись со славой. Их пластинки потом годами передавали из рук в руки, будто тайное знание.

Три минуты, когда хочется, чтобы тебя хотели

Пауэр-поп поёт о желании, которое ещё не сбылось. Главная тема жанра видна уже по названиям: у Cheap Trick есть «I Want You to Want Me», у Raspberries есть «Go All the Way». У Big Star есть «Thirteen», тихая песня о тринадцатилетних, для которых пойти вместе домой из школы значит целый мир. Эти песни про молчащий телефон, про взгляд через комнату, про вечер, от которого ждёшь больше, чем он может дать.

Ни детскости, ни наивности в этом нет. Пауэр-поп честно признаёт, что сильные чувства не проходят с возрастом: в тридцать и в пятьдесят сердце колотится так же, как в пятнадцать. Радость и тоска звучат здесь одновременно, часто в одном аккорде. Такие пластинки ставят летом в машине с открытыми окнами, а ещё вечером после расставания. Они напоминают: твои чувства важны, даже если со стороны кажутся пустяком.

Мемфис, Кливленд, Рокфорд: дети битломании подросли

С первой волны British Invasion в 1964-м гитару взяли миллионы американских подростков. Через несколько лет они выросли, а The Beatles в 1970-м распались. Рок тем временем стал тяжёлым, длинным и серьёзным: прог-сюиты, хард-рок, задумчивые авторы-исполнители. Тем, кто любил короткую песню с гармониями и гитарным звоном, слушать стало нечего. И они стали писать такие песни сами, причём часто не в столицах, а в провинции.

В Мемфисе Алекс Чилтон, который подростком спел хит «The Letter» с The Box Tops, вместе с Крисом Беллом в 1971-м собрал Big Star. Их дебют выпустил маленький лейбл Ardent, а дистрибуцией занимался легендарный соул-лейбл Stax, у которого дела уже шли под откос. В итоге «#1 Record» просто потерялся. В Кливленде пели Raspberries Эрика Кармена, в городке Рокфорд, штат Иллинойс, появились Cheap Trick. В Британии тем временем играли Badfinger. Они записывались на Apple, лейбле самих The Beatles, а их «No Matter What» до сих пор считают образцом жанра. Название же старше стиля: в 1967 году Пит Таунсенд из The Who в интервью NME назвал пауэр-попом музыку своей группы, Small Faces и ранних Beach Boys.

Против позы, за песню

Пауэр-поп отвергал раздутый рок семидесятых с двадцатиминутными соло, концептуальными альбомами и стадионным величием. Безликий мягкий поп из радиоприёмника его тоже не устраивал. Его кредо простое: песни достаточно. От ремесленников Brill Building, нью-йоркской «фабрики» профессиональных авторов вроде Кэрол Кинг и Джерри Гоффина, он взял культ ремесла. От мерсибита взял энергию ливерпульских клубов. Поэтому принципиальным андеграундом пауэр-поп никогда не был. Его музыканты мечтали о радио и хитах, и трагедия жанра как раз в том, что они хотели стать популярными, а становились культовыми. Один раз всё сложилось: в 1979-м «My Sharona» лос-анджелесской группы The Knack несколько недель держалась на первом месте в Америке. Capitol, американский лейбл The Beatles, открыто продавал их как новую битломанию. Критики этого не простили: поднялась волна презрения, следующие пластинки провалились, и само слово «пауэр-поп» надолго стало клеймом.

Звон, удар и три голоса

Звук вырастает из этой веры в песню. Гитары либо звенят, как двенадцатиструнки The Byrds и Джорджа Харрисона, либо хрустят мощными аккордами, как у Таунсенда. Барабаны играют просто и плотно, без лишних украшений, и всё время толкают песню вперёд. Сверху ложатся гармонии на два-три голоса в духе Beach Boys. Соло короткое и само по себе мелодия, которую можно напеть. Обязательный бридж меняет настроение перед последним припевом. В «My Sharona» хуком становится сам рифф вместе со спотыкающимся битом. У Cheap Trick гитарист Рик Нильсен играет почти хард-рок, а певец Робин Зандер поёт поверх него совершенно битловские мелодии. Продакшн чистый, плотный, рассчитанный на автомобильный приёмник.

От культа Big Star до скейт-парка

Big Star продавались плохо, но их услышали нужные люди. R.E.M., Teenage Fanclub и Primal Scream признавали долг перед ними, а The Replacements написали песню, которая так и называется: «Alex Chilton». Cheap Trick вторую жизнь подарил концертный «At Budokan»: записанный в Токио под визг японских фанатов, он в итоге сделал их звёздами и дома. Панк тоже своё взял: Buzzcocks ускорили пауэр-поповые песни о влюблённости. В девяностых из этого вырос поп-панк. Weezer записали «Blue Album» с Риком Окасеком из The Cars за пультом, Green Day вывели жанр в мейнстрим. В конце концов гитарные хуки вместе с откровенной исповедью унаследовал поп-рок следующих поколений, от Avril Lavigne до P!nk.

С чего начать: от «Rumours» до «#1 Record»

Начните с «Rumours» Fleetwood Mac (1977). Группа записывала его, пока внутри неё распадались пары, и главный принцип пауэр-попа здесь доведён до совершенства: светлые мелодии прячут рану. Затем поставьте «Brothers in Arms» Dire Straits и послушайте «Walk of Life». Это бодрая песня, которая держится на одном гитарном хуке Марка Нопфлера. Дальше «AM» Arctic Monkeys из Шеффилда: тяжёлый глэмовый ритм, фальцетные бэк-вокалы и песни о ночных сообщениях и желании, чтобы тебе наконец позвонили. Это та же вечная тема жанра, только в нашем времени.

А потом включите первоисточник, «#1 Record» Big Star. Когда-то эта пластинка не нашла покупателя, а теперь звучит как дневник, найденный через полвека. Здесь есть и яростный гитарный драйв, и «Thirteen», самая нежная песня о первой любви в истории рок-музыки. Когда она закончится, захочется поставить её заново.