Nu Disco ¹²

12 июля 1979 года на чикагском стадионе Comiskey Park радиоведущий Стив Даль взорвал ящик диско-пластинок, а толпа скандировала «Disco sucks». Эту ночь до сих пор называют смертью диско. Индустрия испугалась, слово стало ругательством, и музыка ушла в подполье: в гей-клубы, на студии Милана и Мюнхена, в самодельные диджейские перемонтажи. Ню-диско началось тогда, когда спустя четверть века выяснилось, что диско никуда не исчезало. Оно просто ждало, пока кто-нибудь снова откроет ту коробку.

Его не восстанавливали бережно, как музейный экспонат. Диско разобрали на детали: бас, прыгающий октавами, хай-хэт между ударами бочки, струнные, вокодер. Потом всё это собрали заново на ноутбуках, и звук получился таким чистым и плотным, о каком студии 1978 года могли только мечтать. Вышла музыка, которая одновременно пахнет родительской пластинкой и звучит как завтрашний вечер.

Радость, которую выбирают сознательно

Ню-диско разрешает быть счастливым здесь и сейчас, и эту радость чувствуешь телом, а не головой. Важно помнить, для кого родилось оригинальное диско: для геев, чернокожей и латиноамериканской молодёжи Нью-Йорка семидесятых. У этих людей хватало причин для грусти, и танцпол был местом, где можно наконец выдохнуть. Ню-диско унаследовало именно эту радость. Она не от незнания, как устроен мир. Её выбирают вопреки всему, как выбирают включить свет в тёмной комнате.

Вторая его тема — ностальгия по времени, которое ты не застал. Большинство продюсеров стиля выросли на чужих воспоминаниях, на маминых пластинках ABBA и детских впечатлениях от синтезаторов в телевизоре. Здесь нет слёз по прошлому, оно просто приглашает тебя потанцевать. Такую музыку ставят в пятницу вечером, пока готовишь ужин, перед выходом из дома, в ночной поездке по городу. Или тогда, когда нужно вспомнить, что телу может быть хорошо. Когда в марте 2020 года вышел альбом Dua Lipa Future Nostalgia, клубы как раз закрывались, и миллионы людей танцевали на собственных кухнях. Ню-диско — как раз про такой танец: в одиночку, но с чувством, что ты не один.

Между Осло, Нью-Йорком и Парижем

Дорогу проложили диджеи. В середине девяностых британцы вроде DJ Harvey и дуэт Faze Action перемонтировали старые диско-треки: удлиняли брейки, вырезали лишнее, выпускали всё это маленькими тиражами на лейблах Black Cock и Nuphonic. Во Франции тогда расцветал French house. Daft Punk и Dimitri From Paris, парижский диджей, чей альбом Sacrebleu смешал диско, лаунж и музыку к старому кино, пропускали диско-сэмплы через фильтры, и те то тонули, то всплывали. А за всем этим стояли влияния постарше. Это секвенсорный пульс Джорджо Мородера, итальянского продюсера, сделавшего для Донны Саммер I Feel Love. Это гей-клубный Hi-NRG и буги начала восьмидесятых с хлёстким басом и токбоксом Роджера Траутмана из группы Zapp.

В нулевых всё это наследие сошлось сразу в нескольких местах. В Нью-Йорке дуэт Metro Area выпустил в 2002 году сдержанный и элегантный альбом, на который до сих пор равняются диджеи. В Осло Ханс-Петер Линдстрём, в том же году основавший лейбл Feedelity, вместе с Prins Thomas и Todd Terje начали делать «космическое диско»: длинное, мечтательное, с прогрессивным роком и краутроком в генах. Студия теперь помещалась в ноутбук, а пластинки распространяли MP3-блоги. Так что музыка из норвежской квартиры через неделю звучала в Лондоне. Название закрепилось в 2008 году, когда магазин Beatport завёл отдельную категорию nu disco / indie dance.

Против холода и кривой усмешки

Середина нулевых в клубах принадлежала минимал-техно. Эта музыка умная и монохромная, её скорее слушали, чем под неё танцевали. Электроклэш отвечал на неё иронией и позой. Ню-диско вернуло то, что обе сцены считали немного постыдным: мелодию, тепло и искренность. К славе эти люди относились спокойно. Продюсеры прятались за псевдонимами, выпускали двенадцатидюймовые синглы и делали треки, не влезающие в радиоформат: заглавная композиция дебютного альбома Lindstrøm длится почти полчаса. При этом поп охотно забирал этот звук себе. Нью-йоркские Scissor Sisters превратили Comfortably Numb Pink Floyd в глэм-диско, а Madonna в Hung Up сделала сэмпл ABBA сердцем клубного хита.

Бас шагает, синты сверкают

Звучание вытекает из этой искренности. Бочка ровно бьёт на каждую долю, но темп медленнее хауса, так что тело успевает раскачиваться, а не только бежать. Басовая линия шагает октавами, как в классическом диско. Гитара режет короткими фанковыми аккордами в духе Найла Роджерса из Chic. Арпеджио синтезаторов переливаются, как у Мородера, а вокодер делает человеческий голос слегка инопланетным. Всё это записано с цифровой прозрачностью, каждый звук стоит на своём месте, и поэтому звук кажется ещё более блестящим, чем оригиналы. Парижане Justice, Гаспар Оже и Ксавье де Рознай, выпускались на Ed Banger. Этот лейбл основал Педро Винтер, бывший менеджер Daft Punk. Justice пропустили диско через роковый перегруз: в их D.A.N.C.E. детский хор поёт о Майкле Джексоне под рычащий бас.

От клубных синглов до главных чартов

Главное, что изменилось: диско снова перестало быть шуткой. В 2013 году Daft Punk позвали на Random Access Memories Найла Роджерса и самого Мородера. Get Lucky подхватили повсюду, а молодые слушатели начали искать, откуда он взялся. Терапевтичный Inspector Norse от Todd Terje разлетелся по интернету, лондонский коллектив Jungle сделал диско-соул фальцетом целого поколения, а бас у Tame Impala в The Less I Know the Better танцует так, будто его записали в 1979-м. Bryan Ferry, фронтмен Roxy Music, чья изысканная меланхолия давно служила ориентиром для космического диско, спел Johnny and Mary на альбоме Todd Terje. Отдельных стилей-наследников ню-диско не дало. Оно растворилось в поп-музыке как способ звучать, и теперь Justin Timberlake или Dua Lipa берут этот звук так же естественно, как когда-то брали гитару.

С чего начать слушать

Начните с Lindstrøm и Where You Go I Go Too (2008). Это три длинные композиции, где диско становится путешествием, и лучше всего слушать их, не отвлекаясь на телефон. Потом поставьте It's Album Time (2014) от Todd Terje: остроумная, солнечная пластинка, которая вдруг становится трогательной, когда вступает голос Bryan Ferry.

Random Access Memories (2013) от Daft Punk покажет, как молодые фанаты диско отблагодарили его создателей: живые музыканты, настоящая студия, монолог Мородера о том, как он искал звук будущего. А Future Nostalgia (2020) от Dua Lipa показывает, во что ню-диско превратилось внутри поп-музыки: уверенный, светлый, собранный альбом. Под него хочется танцевать даже тогда, когда весь мир сидит по домам.