Boogie & Electro-Funk ⁴

В начале 80-х фанку объявили, что его время прошло. Он не стал спорить, а переоделся в хром. Большие духовые секции разошлись по домам, а их место заняли синтезаторы с толстым резиновым басом, драм-машины с пластмассовыми хлопками и голос, пропущенный через talk box. Звучит он так, будто поёт робот, который только что влюбился. Так появились буги и электро-фанк: музыка, в которой машины стали самыми чувственными певцами десятилетия.

На этом звуке стоят G-funk Западного побережья, new jack swing и весь современный nu disco. Но прежде всего это музыка, под которую невозможно стоять ровно. Средний темп, упругая синкопа и глянец, в котором отражаются огни ночного города.

Робот, поющий о любви: душа буги

Буги — про субботний вечер, на который имеет право каждый. После недели на заводе или в офисе ты надеваешь лучшую рубашку и хотя бы на пару часов чувствуешь себя звездой. Здесь нет ни злости панка, ни исповедальности соула. Есть флирт, самоирония, уверенность в себе и спокойный оптимизм человека, который решил, что плохие новости не испортят ему танец.

Самое прекрасное в этой музыке — парадокс машины. Механический голос вокодера или talk box поёт о самом человеческом: желании, ревности, одиночестве, соблазне. Для чернокожих музыкантов Америки футуристический блеск был способом сказать, что будущее принадлежит и им, и оно умеет двигать бёдрами. Эти пластинки ставят, когда собираются на вечеринку, едут с открытыми окнами или хотят вернуть себе лёгкость. Буги не зовёт убежать от жизни — он устраивает праздник прямо посреди неё.

После смерти диско: Огайо, Миннеаполис и Нью-Йорк

Летом 1979 года на чикагском стадионе Comiskey Park радиоведущий Стив Дал устроил Disco Demolition Night: под рёв толпы там взорвали ящик диско-пластинок. С тех пор слово «диско» стало для индустрии токсичным, но танцевальная музыка никуда не делась. Она сменила имя и наряд. Нью-йоркские лейблы Prelude, West End и SAM начали выпускать клубные записи, жёстче и фанковее диско и без пышных оркестров. Хит дуэта D Train «You're the One for Me» звучит именно так: гимнический вокал поверх синтезаторного баса.

Тем временем в индустриальном Огайо, где вокруг Дейтона выросли Ohio Players, Slave и Lakeside, братья Траутманы собрали Zapp. Их лидер Роджер Траутман играл на всём, а запомнился благодаря talk box. Это трубка, по которой звук синтезатора подаётся прямо в рот, и губы превращают его в слова. В Миннеаполисе молодой Prince сам записывал почти все партии, а духовые заменял резкими синтезаторными аккордами. Рецессия начала 80-х подталкивала туда же. Группа с духовой секцией становилась роскошью, а с синтезатором и драм-машиной один человек мог звучать как оркестр.

Фанк без лишнего, диско без оркестра

Буги вырос из трёх живых традиций. От фанка Джеймса Брауна и Parliament-Funkadelic, коллектива Джорджа Клинтона, ему досталась власть баса. Клавишник P-Funk Берни Уорелл ещё в 1978-м сыграл басовую линию «Flash Light» на синтезаторе Minimoog, и сегодня это звучит как пророчество. От диско буги унаследовал клуб, диджея и веру в то, что песня живёт ради танцпола. От электро, которое нью-йоркский диджей Afrika Bambaataa своим «Planet Rock» вынес на улицы, — драм-машину и вкус к космическому звуку. От чего буги отказался: от струнных, бесконечных джемов и дорогой помпы. Название стиля закрепилось в Лондоне: диджеи Норман Джей и Дез Паркс так называли американские импортные пластинки, которые крутили на пиратских радиостанциях.

Хром, резина и пластмассовые хлопки

Звучание буги — прямое следствие принципа «меньше людей, больше машин, но грув превыше всего». Бас — это либо хлёсткий слэп на бас-гитаре, либо резиновый синтезатор. Драм-машины LinnDrum и Oberheim DMX выбивают сухой точный ритм с громким хлопком на вторую и четвёртую долю. Темп держится примерно на 110–116 ударах в минуту, медленнее диско, чтобы бёдра успевали. Гитара не солирует, а цепко царапает ритм, синтезаторы вставляют короткие блестящие фразы там, где раньше играли трубы. Над всем этим — гладкий соул-вокал или роботизированный голос, а продакшн такой вылизанный, что каждый звук будто отполирован.

От G-funk до nu disco: долгая жизнь блестящего грува

В конце 80-х буги растворился в новых стилях. Хаус перенял его клубный синтезаторный пульс, а new jack swing продюсера Тедди Райли — цифровую жёсткость. В Лос-Анджелесе 90-х G-funk растянул эти медленные синтезаторные линии и голос talk box, и Роджер Траутман лично сыграл на talk box в «California Love» 2Pac. В 2000-х лос-анджелесский музыкант Dâm-Funk выпустил на лейбле Stones Throw альбом «Toeachizown», а продюсеры nu disco взялись заново перечитывать старые клубные пластинки. Эта линия ведёт и к «24K Magic» Bruno Mars: там сознательно воссоздан глянец и синтезаторный бас начала 80-х.

С чего начать слушать

Начните с дебютного альбома Zapp (1980). Его записали с Бутси Коллинзом, басистом James Brown и Parliament-Funkadelic, а «More Bounce to the Ounce» там — длинный, гипнотический, резиновый грув, из которого выросла половина западного хип-хопа. Дальше — «1999» Prince (1982): на нём драм-машина Linn LM-1 и синтезаторы становятся новым фанк-оркестром, а вечеринка накануне конца света — способом жить.

«Street Songs» Rick James (1981) — буги с уличной дерзостью. Музыкант из Буффало, подписавший контракт с Motown, сам называл свой стиль punk-funk, и «Super Freak» до сих пор звучит как вызов. Завершите на «Word Up!» Cameo (1986). Группа Ларри Блэкмона начинала большой нью-йоркской фанк-формацией, а к середине 80-х сократилась до трио, так что вся история жанра умещается в одну пластинку.