Math Rock & Mathcore ⁴

Представьте, что спускаетесь по лестнице в темноте и одна ступенька оказывается чуть ниже, чем ждала нога. Вот этот провал в животе и есть мат-рок. Состав обычный: гитара, бас, барабаны. Но песня считает не на «раз-два-три-четыре», а на семь или тринадцать и вдруг замолкает посреди такта. Тело ещё качается в ритме, а музыка уже свернула в сторону.

В начале 90-х, когда гранж расходился миллионными тиражами, несколько групп из американских индустриальных городов превратили рок в головоломку. Позже ту же логику перевели на язык хардкора, и появился маткор: музыка, которая звучит как авария, сыгранная с точностью часовщика.

О чём мат-рок: радость, когда всё идёт не по плану

Мат-рок редко держится на словах, многие ключевые группы вообще играют без вокала. Смысл здесь в самой форме. Это музыка о напряжении, которому не дают разрядиться, и об удовольствии от мира, который не укладывается в ровный квадрат. Она честно признаёт, что жизнь на четыре не делится: она спотыкается, тормозит, вдруг ускоряется. И предлагает в этом не теряться, а танцевать.

В нём есть особое утешение: четыре человека договорились и вместе, без единой фальшивой ноты, сыграли то, что казалось невозможным. Мат-рок ставят, когда нужно собраться с мыслями, или ночью, когда музыка должна не убаюкивать, а будить. Маткор нужен в другие минуты, когда злость и тревога не помещаются в ровный бит. Он говорит, что твой хаос настоящий и что его можно укротить дисциплиной. Оба стиля живут ради одного мгновения: после десятка сломов наступает точный, тяжёлый удар, который все сыграли вместе.

Ржавый пояс, Чикаго и калькулятор

Мат-рок родился в конце 80-х на американском Среднем Западе и вокруг него: в Луисвилле, Чикаго, Питтсбурге. Группа Slint из Луисвилла в 1991 году выпустила Spiderland, тихую и жутковатую пластинку, где песни разворачиваются как рассказы и взрываются без предупреждения. В том же году в Питтсбурге, городе, пережившем крах сталелитейных заводов, барабанщик Деймон Че собрал инструментальную группу Don Caballero. Их издавал чикагский независимый лейбл Touch and Go, на котором уже выходил нойз-рок Big Black и The Jesus Lizard.

Big Black возглавлял Стив Альбини, звукорежиссёр, записавший Surfer Rosa группы Pixies и In Utero группы Nirvana. В 1992 году он собрал трио Shellac: сухие, острые риффы и паузы, в которые можно провалиться. Само название стиля появилось как издёвка. Гитарист нью-йоркской группы Chavez Мэтт Суини рассказывал, что приятель смотрел выступление его ранней группы с каменным лицом, а потом доставал калькулятор, чтобы «вычислить», хороша ли песня. Музыканты этот ярлык ненавидели, но он прижился.

Против песни по формуле

От хардкор-панка и нойз-рока мат-рок взял недоверие к индустрии, принцип «сделай сам» и концерты в подвалах. Однако три аккорда уже казались такой же формулой, как стадионный рок. Дорогу проложили King Crimson: на их альбоме Discipline 1981 года гитары Роберта Фриппа и Эдриана Белью сцепляются, как шестерёнки. Black Flag на альбоме My War 1984 года замедлили панк до тяжёлых, ломаных маршей. Вашингтонские Fugazi доказали, что хардкор может быть сложным и оставаться честным. У маткора был свой противник: в 1999 году чарты принадлежали ню-металу Korn и Limp Bizkit. The Dillinger Escape Plan из Нью-Джерси ответили на это бешеной скоростью грайндкора и джазовой гармонией. Сложность здесь была не позой виртуоза, а способом не продаться.

Барабаны за рулём

В обычной группе барабанщик держит ритм, чтобы певец мог петь. В мат-роке наоборот: барабаны ведут, а гитары догоняют. Гитаристы Don Caballero строили партии вокруг взрывов и внезапных остановок Че. Несмотря на джазовый облик, всё было расписано до ноты, а не сымпровизировано. Гитары звучат чисто или колюче, без густого перегруза: мелкие арпеджио, тэппинг двумя руками, короткие петли, которые повторяются, пока не сдвинутся относительно бочки. Размеры 7/8 или 5/4 меняются посреди фразы, громкость падает до шёпота и снова взлетает. Маткор делает то же самое на пределе громкости: диссонансные риффы Converge из Салема и Botch из Такомы, крик вместо пения, переход от шквала к тишине за один удар.

От Питтсбурга до Токио

Гитарист Don Caballero Иэн Уильямс позже собрал в Нью-Йорке группу Battles с бывшим барабанщиком Helmet Джоном Стэньером. Их песня Atlas с альбома Mirrored (2007) доказала, что под ломаный ритм можно танцевать. Дуэт Hella из Сакраменто, барабанщик Зак Хилл и гитарист Спенсер Сейм, звучал вдвоём как целая группа. В Оксфорде Яннис Филиппакис играл в мат-рок-группе The Edmund Fitzgerald, а потом основал Foals и перенёс сплетённые гитары в инди-клубы. Мидвест-эмо позаимствовало у стиля чистые арпеджио, в Японии выросла целая волна с toe и tricot. Маткор ушёл в метал: ранние Architects из Брайтона откровенно учились у Dillinger. Альбини умер в мае 2024 года, за несколько дней до выхода последнего альбома Shellac To All Trains.

С чего начать слушать

Начните с Don Caballero 2 (1995). Здесь Деймон Че и Иэн Уильямс фактически создали шаблон жанра, и первая же Stupid Puma объяснит его лучше любого определения. Дальше At Action Park от Shellac (1994): мало нот, много воздуха, и каждый удар звучит так, будто барабаны стоят у вас в комнате.

Для более мягкого входа подойдёт Mirrored от Battles, самая озорная запись стиля. Когда захочется темноты, поставьте Calculating Infinity от The Dillinger Escape Plan (1999). Это управляемая катастрофа, после которой ровный бит уже никогда не будет звучать для вас так же.