Hard Trance ⁰

Конец девяностых. Транс уже играет в больших клубах: длинные вступления, гладкие мелодии, всё очень аккуратно. И именно тогда в Бельгии и Германии несколько продюсеров решили, что эйфория без удара правдива только наполовину. Хард-транс вернул на танцпол то, с чего рейв когда-то начинался: скорость, грязь и ощущение, что пол вот-вот треснет. Мелодия осталась, но теперь она летела поверх бочки, похожей на удар молота по железу.

В этой музыке тёмное и светлое не спорят, а тянут друг друга вверх. Сначала мрачный сэмпл и металлический бас, а потом над ними раскрывается небо из одной простой синтезаторной фразы. На этом контрасте хард-транс и держится: он не убаюкивает, а поднимает.

Эйфория, которую надо заслужить

Хард-транс рассказывает о силе, которую чувствуешь вместе с тысячами людей. Здесь нет одинокого ухода в себя или медитации. Есть момент, когда весь зал разом поднимает руки, потому что после минуты давления и темноты наконец врывается мелодия. Эта радость не даётся даром: к ней надо пройти через жёсткий ритм, через напряжение брейкдауна, через несколько тактов тишины, когда зал замирает. Поэтому она и настоящая.

Его ставят, когда хочется выбить из себя целую неделю: усталость, серый город, работу, которую не выбирал. Это музыка молодёжи из индустриальных городов Германии и Бельгии, у которой только выходные были своими. Песен о любви или протесте здесь нет, чаще всего слов нет вовсе. Зато есть чувство, что ты не один: существует нация без границ и паспортов, которая каждую субботу собирается под одной крышей. Свой главный трек, Universal Nation, Mike Dierickx назвал в честь берлинского Love Parade, самого большого уличного рейва тех лет.

Франкфурт, Бельгия и длинная тень рейва

Корни стиля уходят в Германию начала 90-х, где после падения Берлинской стены техно стало языком нового поколения. Во Франкфурте диджей Sven Väth основал лейбл Harthouse. Там в 1992 году дуэт Hardfloor из Дюссельдорфа выпустил Hardtrance Acperience — трек с кипящей кислотной линией басового синтезатора Roland TB-303, и именно в его названии появилось слово «хардтранс». Тогда это было скорее гипнотическое техно, чем транс в позднем смысле, но идея соединить жёсткость и транс уже прозвучала.

Тем временем в Бельгии кипела своя сцена. Страна, давшая миру new beat, первой влюбилась в грубый и агрессивный рейв. На гентском лейбле R&S Records в 1991 году вышел Mentasm американца Joey Beltram. Оттуда пошёл «хувер», синтезаторный звук, воющий, как пылесос, который потом стал фирменной приметой хардкора и хард-транса. В конце десятилетия бельгийский лейбл Bonzai Records собрал это наследство воедино. Именно там в 1998 году вышел Universal Nation от Push (это псевдоним продюсера Mike Dierickx), и у жёсткого транса появился свой гимн.

Против гладкости и радио

В конце 90-х транс разошёлся на две дороги. Прогрессив становился всё изысканнее, этакий клубный саундтрек для тех, кто уже вырос из рейвов. Коммерческий транс тем временем превращался в поп с вокалом для радио. Хард-транс ответил обоим одним вопросом: а где же тот взрыв, ради которого всё начиналось? Он вобрал энергию британского hard house, быстрого и упругого, с прыгающим басом, и надлом старого брейкбит-хардкора. Массовости он при этом не стеснялся. Немецкий дуэт RMB — берлинец Rolf Maier-Bode и Farid Gharadjedaghi — выступал на Mayday, гигантском рейве, который устраивал берлинский лейбл Low Spirit, а их трек Spring стал в Германии золотым. Хард-транс хотел звучать громко и для всех сразу.

Бочка как молот, мелодия как прожектор

Звучание вырастает прямо из этого желания бить сильнее и светить ярче. Темп начинается от 140 ударов в минуту и бывает до 160–180. Бочка сухая и перегруженная, в ней слышен металл. Поверх неё — хуверы, гул и вой синтезаторов, мрачные голосовые сэмплы, будто вырезанные из фантастического фильма. Потом идёт брейкдаун: ритм исчезает, остаются струнные или арпеджио, мелодия разворачивается медленно, чтобы зал взорвался, когда бочка вернётся. Голосом транса тех лет стал синтезатор Roland JP-8000 со своей «суперпилой», плотным хором расстроенных волн. Решения здесь простые, но точные: одна фраза повторяется, пока не загипнотизирует.

От молота к hardstyle

Как большой клубный мейнстрим хард-транс прожил яркую, но короткую жизнь. Около 2000 года продюсеры в Нидерландах и Италии ещё сильнее перегрузили бочку и добавили реверсный бас. Так появился hardstyle, прямой наследник хард-транса, который потом заполнил арены фестивалей Qlimax и Defqon.1. Кто-то пошёл в обратную сторону. Cosmic Gate, дуэт Claus Terhoeven и Stefan Bossems из Крефельда, начинал с жёстких Fire Wire и Exploration of Space, а с годами ушёл в мелодичный транс и стал одним из главных имён жанра. Сам хард-транс так и остался напоминанием, что эйфория бывает тяжёлой. Нынешняя мода на быстрое рейвовое техно снова пользуется его приёмами.

С чего начать слушать

Начните с From Beyond, дебютного альбома Push. Здесь есть и Universal Nation, и ответ на вопрос, как звучит жёсткость, не потерявшая мелодии. Дальше — Rhythm & Drums от Cosmic Gate 2001 года: Fire Wire и Exploration of Space показывают хард-транс в лучшей форме, упругим, космическим и беспощадным к басовым динамикам. Чтобы почувствовать большой немецкий рейв, из которого всё выросло, поставьте Widescreen от RMB. А за корнями стоит идти к TB Resuscitation дуэта Hardfloor: там слово «хардтранс» только рождается в кислотном бульканье 303-го.