Chill-Out ¹³

Лондон, 1989 год, ночь на понедельник. В клубе Heaven под железнодорожными арками у Charing Cross толпа до изнеможения танцует под эйсид-хаус. А наверху, в отдельной белой комнате, тихо. Из колонок едва слышно льётся Pink Floyd, под него кто-то подмешивает птиц с пластинки звуковых эффектов BBC, а над всем этим идёт медленный пульс, будто сердце наконец перестало колотиться. Именно здесь появилось слово chill-out и музыка, которую сначала называли ambient house.

Впервые танцевальная культура оглянулась на себя и спросила: а что будет потом? Ответ получился неожиданно нежным. Чиллаут не требует двигаться и не притворяется обоями. Он просто кладёт руку тебе на плечо и показывает на небо.

Музыка для тех, кто уже натанцевался

Чиллаут про минуту после. Тело ещё гудит, в ушах остатки бочки, за окном сереет, а рядом сидят люди, с которыми ты только что пережил что-то общее, и уже не нужно кричать, чтобы тебя услышали. Эта музыка разрешает остановиться и не считать это поражением. В ней нет цели, кульминации или драмы, есть только пространство, в котором можно побыть.

Поэтому в ней так много чужих голосов, неба, дальних дорог и детства. Самый известный трек жанра, Little Fluffy Clouds группы The Orb, построен на интервью певицы Rickie Lee Jones: она мечтательно вспоминает небо Аризоны, которое видела в детстве. Чиллаут включают, когда хочется не забыться, а прийти в себя: на рассвете, в поезде, в воскресенье утром, в бессонную ночь. Люди узнают в нём себя, потому что всем знакомо это состояние, когда всё уже случилось и стало немного легче.

Белая комната над танцполом

Британия конца 80-х — это страна Тэтчер, закрытых заводов и молодёжи, которой тесно в своём городе. В 1987 году несколько лондонских диджеев, среди них Paul Oakenfold, вернулись с Ибицы с новым ощущением вечеринки. Уже в 1988-м по стране прокатилось «второе лето любви»: эйсид-хаус, экстази, нелегальные рейвы на складах и в полях. Когда Oakenfold запустил в Heaven понедельничную вечеринку Land of Oz, ему понадобилась отдельная комната, где люди могли бы отойти от танцпола. Он прямо сказал, что танцевать там никто не должен.

Комнату отдали Alex Paterson. Он работал A&R-менеджером на EG, лейбле Brian Eno, и когда-то ездил роуди с постпанк-группой Killing Joke. Ему помогали Jimmy Cauty, позже половина The KLF, и Youth, басист тех же Killing Joke. Они ставили Eno, Pink Floyd, 10cc и старый даб, подмешивали звуковые эффекты и записи из космоса NASA. Родители стиля звучали в этой комнате буквально. От Eno пришла идея музыки как среды, в которой живёшь. От чикагского хауса пришёл пульс, а от мечтательного дип-хауса Larry Heard, например его Can You Feel It, — нежность, которая пряталась внутри танцевальной музыки с самого начала.

Против спешки, против рамок

Чиллаут возник как тихий ответ культуре, которая бежала всё быстрее. Танцпол требовал темпа, индустрия требовала хитов по три с половиной минуты, а эти люди просто сбросили газ. От нью-эйджа их спасала ирония: The KLF, Bill Drummond и Jimmy Cauty, были главными хулиганами британской музыки и относились к копирайту как к игре. The Orb вели себя так же: в 1992 году они выпустили сингл Blue Room почти на сорок минут и дошли с ним до верхней десятки чарта. На Top of the Pops участники просто играли в шахматы под собственную музыку. Вот и всё отношение к славе: прийти на главное телешоу страны и показать, что спешить некуда.

Хаус, из которого вынули спешку

Звучание чиллаута прямо вытекает из этой философии. Бочку либо убирают совсем, либо оставляют как далёкий, замедленный пульс. Снизу идёт глубокий дабовый бас, сверху растянутые синтезаторные пэды, а между ними коллаж из звуков мира: радиоэфир, птицы, поезда, обрывки разговоров. Главный инструмент здесь не синтезатор, а сэмплер: музыку собирают, как альбом вырезок. В Little Fluffy Clouds голос Rickie Lee Jones, простуженный и потому странно гнусавый, лежит на гитарном узоре из Electric Counterpoint композитора-минималиста Steve Reich в исполнении Pat Metheny. Альбом Chill Out группы The KLF — это одно непрерывное ночное путешествие вдоль побережья Мексиканского залива от Техаса до Луизианы. Drummond признавался, что никогда там не был и прокладывал маршрут по карте. Там есть педальная слайд-гитара, Elvis по радио, тувинское горловое пение и овцы. Овцы вообще стали неофициальным талисманом жанра.

Из белой комнаты в Бристоль, Вену и на Warp

Чиллаут доказал, что электронная музыка может жить дома, а не только в клубе. Эту мысль подхватил шеффилдский лейбл Warp: в 1992 году он выпустил сборник Artificial Intelligence, «электронную музыку для слушания», из которой выросли IDM и эмбиент-техно, а эмбиентные записи Aphex Twin стали их святыней. В Бристоле медленный бит встретился с хип-хопом и соулом, и появился трип-хоп. В Нью-Йорке середины 90-х DJ Spooky и его круг сделали из этого иллбиент, более тёмный и городской. Когда в 1994 году британский закон об уголовном правосудии ударил по рейвам, этой музыке уже было куда уйти. Дальше она разошлась по миру: венские Kruder & Dorfmeister и Tosca, парижские Air, лондонские Morcheeba, а позже Bonobo. Все они держатся одного правила: не спеши.

С чего начать слушать

Начни с The Orb's Adventures Beyond the Ultraworld (1991) группы The Orb. Это двойное путешествие, где Little Fluffy Clouds лишь входная дверь, а дальше тебя ждут даб, космос и часы мягкого пульса. Потом поставь Chill Out (1990) группы The KLF и не переключай: это радио, которое ловит сны целого континента. Чтобы услышать, как эта музыка звучала в Манчестере, возьми 90 (1989) группы 808 State, где есть Pacific State с саксофоном и птичьим пением.

Если захочется глубже и страннее, тебя ждёт Lifeforms (1994) группы The Future Sound of London, дуэта Garry Cobain и Brian Dougans. Это уже не комната отдыха, а целый лес из звуков, в котором легко заблудиться. А когда захочется продолжения, от него рукой подать до Kruder & Dorfmeister и Air.