Symphonic & Gothic Metal ¹⁵

Представьте комнату, где горит одна свеча, а за окном бушует гроза. Гроза — это гитары, настроенные низко и медленные, как в дум-метале. Свеча — женский голос, чистый и хрупкий. Из этого противоречия выросли симфо- и готик-метал: самая тяжёлая музыка своего времени вдруг позволила себе быть красивой. Не милой и не лёгкой, а красивой так, как бывают красивы старые кладбища, зимний лес или роман без счастливого финала.

В начале 1990-х это выглядело дерзостью. Метал тогда соревновался в скорости и жестокости, а тут кто-то нарочно замедлялся, звал в студию скрипки, сопрано и хор и пел о любви, которая плохо заканчивается.

Печаль, которой не нужно стыдиться

Этот стиль о том, что грусть может быть величественной. Готик-метал поёт о потере, одиночестве, смерти и желании, а ещё о странной сладости меланхолии, которой перестаёшь сопротивляться. Он не обещает, что всё наладится. Он садится рядом и даёт прожить твою боль в масштабе собора, и от этого она становится не меньше, но достойнее.

Его включают поздней осенью, ночью, после расставания или когда хочется побыть героем собственной трагедии, а не статистом в чужой. Люди узнают в нём себя, потому что он разрешает чувства, которые «взрослый» мир велит прятать: избыточную чувствительность, романтическую тоску, тягу к темноте. Симфоническая ветвь добавляет ещё сказку и побег в мир, где эмоции всегда больше жизни. Здесь можно быть одновременно хрупким и сильным, и одно не отменяет другого.

Серый Йоркшир и первые «готические» риффы

История начинается в Галифаксе, Западный Йоркшир. В 1988 году певец Nick Holmes и гитарист Gregor Mackintosh собрали Paradise Lost, чтобы вывести метал за рамки тогдашних канонов. Север Англии в те годы — закрытые шахты и фабрики, свежая память о шахтёрской забастовке 1984–1985 годов, молодёжь без особых перспектив. Рядом работал местный независимый лейбл Peaceville, и вокруг него сложилась целая сцена: Paradise Lost, My Dying Bride из Брэдфорда и Anathema из Ливерпуля. В марте 1991 года вышел второй альбом Paradise Lost — Gothic. Тогда его называли дэт-думом, но именно эта пластинка позже дала имя целому жанру.

Дорогу проложили две разные семьи. С одной стороны — дум: медленная тяжесть Black Sabbath, эпическая скорбь шведов Candlemass и Celtic Frost, которые на Into the Pandemonium (1987) решились на женский вокал и классические инструменты. С другой — готик-рок: холодная романтика The Sisters of Mercy, Bauhaus и Fields of the Nephilim с их низкими баритонами. Paradise Lost соединили эти миры, а плачущие мелодичные соло Mackintosh стали подписью нового звучания.

За океаном, в Бруклине, уже играл Peter Steele — двухметровый басист, который прежде рычал в трэш-группе Carnivore. Его Type O Negative записали Bloody Kisses (1993): медленный, чувственный и язвительно ироничный альбом с битловскими мелодиями и перепевками чужих песен. Он стал первой пластинкой лейбла Roadrunner, получившей в США золото, а затем и платину. Оказалось, мрачность может продаваться и не терять при этом лица.

Против металла, разучившегося чувствовать

К концу 1980-х дэт-метал превратился в гонку вооружений: быстрее, брутальнее, техничнее. Готик-метал ответил тем, чего там не хватало, — медленностью, мелодией и уязвимостью. Он спорил и с глэм-роком с его пластиковыми балладами: любовь здесь болит по-настоящему, без глянца. Отношение к славе было соответствующим: Steele постоянно посмеивался над собой, а свою группу в шутку звал «Drab Four» — «Унылая четвёрка». Главное же — стиль дал голос женщинам. Норвежцы Theatre of Tragedy и The 3rd and the Mortal, нидерландцы The Gathering поставили женский вокал в центр, а не на обочину, и контраст нежного пения с гроулингом получил прозвище «красавица и чудовище».

Сопрано над гитарами, тянущими на дно

Звучание вытекает из этого отношения. От дума — низкий строй и тяжёлые, тягучие риффы. От готики — клавишные, изображающие орган и струнные, много пространства и эха, словно запись делали в пустой церкви. Голоса противопоставлены: сопрано против рычания или глубокого баритона Holmes и Steele. Симфоническая ветвь пошла дальше. Швед Christofer Johnsson со своим Therion на Theli (1996) сделал хор и оркестровые партии основой песен. А в июле 1996 года в финском Китее клавишник Tuomas Holopainen у ночного костра придумал Nightwish — сначала как акустическую «музыку настроения». Но голос Tarja Turunen, позже учившейся классическому пению в Академии Сибелиуса, оказался слишком мощным для тихих песен, и Holopainen добавил метал. Своими ориентирами он называл как раз Theatre of Tragedy, The Gathering и The 3rd and the Mortal.

Из подвалов Йоркшира на стадионы

После них женщина у микрофона в метале стала нормой. Нидерландцы Within Temptation во главе с Sharon den Adel, норвежцы Tristania с альбомом Beyond the Veil (1999), позже Epica превратили оркестр и гитары в киношную драму. Готическая романтика вышла в мейнстрим: хельсинкские HIM с Ville Valo назвали свою музыку «love metal», а Evanescence из Арканзаса с альбомом Fallen (2003) принесли эту чувственность на радио. Даже Metallica в 1999 году записала S&M с Симфоническим оркестром Сан-Франциско, и союз металла с оркестром перестал казаться экзотикой. Отцы-основатели тем временем шли дальше: Paradise Lost на One Second (1997) ушли в электронику, а Type O Negative на October Rust ещё глубже погрузились в осеннюю нежность.

С чего начать слушать

Начните с Gothic от Paradise Lost: здесь ещё слышна тяжесть дэт-дума, но уже проступают женский голос, клавишные и та самая неизлечимая тоска. Затем — Bloody Kisses от Type O Negative. Ставьте его ночью и целиком, потому что этот альбом работает как длинный мрачный фильм с чёрным юмором.

Чтобы услышать симфоническую сторону, возьмите Oceanborn (1998) Nightwish, где оперное сопрано Tarja взлетает над быстрыми гитарами, как над штормовым морем. А Fallen от Evanescence покажет, как эта тёмная романтика заговорила языком нового поколения, и, возможно, напомнит, кем вы были в шестнадцать.