Nordic Jazz ⁰

Представь джаз без ночного клуба. Ни дыма, ни звона бокалов, ни суеты. Есть рояль, который звучит так, будто его записали в пустом зале на берегу фьорда, и саксофон, держащий одну ноту так долго, что слышно, как она остывает. Скандинавский джаз начался тогда, когда музыка Нового Орлеана и Нью-Йорка перебралась на север и научилась молчать.

Это молчание оказалось простором, а не пустотой, и в нём умещается больше, чем в сотне быстрых нот. Поэтому стиль и стал событием: европейцы впервые заговорили на языке джаза без чужого акцента, своим голосом.

Музыка для того, кто остался наедине с собой

Скандинавский джаз рассказывает об одиночестве, которое не пугает. О долгой зиме, когда светло всего несколько часов в день, и о ясности, которая приходит, когда вокруг всё затихает. Он не пытается развлечь или поразить техникой. Он садится рядом и даёт подумать. Его ставят поздно вечером, когда гости уже разошлись, или утром, пока за окном темно и хочется просыпаться медленно.

Меланхолии в нём много, отчаяния нет совсем. Мелодии часто похожи на народные песни: простые, немного грустные, такие, что их хочется напевать. Люди узнают себя в этой музыке благодаря её сдержанности, ведь не каждое чувство нужно выкрикивать, некоторые лучше сказать тихо. Это джаз для тех, кто любит смотреть на воду, и для всех, кому иногда нужна тишина, наполненная звуком.

Копенгаген, Осло и американцы, которые не вернулись домой

Всё началось с бегства. В 1950–60-х американские джазмены искали в Европе то, чего им не хватало дома: уважение, постоянную работу и жизнь без расовой сегрегации. Копенгагенский клуб Jazzhus Montmartre стал для них вторым домом. Там постоянно играл тенор-саксофонист Stan Getz, проживший в городе несколько лет. За ним приехали Dexter Gordon, один из создателей бибопового тенора, который провёл в Копенгагене четырнадцать лет, и Ben Webster из оркестра Duke Ellington. Местные музыканты каждый вечер слышали классиков в паре метров от себя и учились у них прямо на сцене.

Ключевой фигурой стал George Russell, американский композитор и теоретик, чьи идеи о ладах повлияли на Kind of Blue Майлза Дэвиса. В 1964 году он переехал в Скандинавию, преподавал в Лундском университете и взял под опеку норвежскую молодёжь: саксофониста Jan Garbarek, гитариста Terje Rypdal, басиста Arild Andersen и барабанщика Jon Christensen. Именно они потом определили северный звук. В том же 1964-м шведский пианист Jan Johansson записал Jazz på svenska, где шведские народные мелодии звучат как тихий джаз. Эта пластинка показала, что на собственных корнях можно импровизировать.

Не притворяться Нью-Йорком

Главное, что двигало северными музыкантами, можно сказать коротко: не изображать американцев. Бибоп дал им язык, но играть чужой блюз о чужих улицах казалось нечестным. Garbarek начинал как поклонник Coltrane и фри-джаза, однако к 1973 году отказался от резких диссонансов и сохранил только свой пронзительный тон. Rypdal пришёл из психоделического рока и принёс в джаз гитарный гул. Поляк Tomasz Stańko, трубач, игравший в квинтете Krzysztof Komeda (автора музыки к «Ребёнку Розмари»), доказал, что та же меланхолия живёт и в Польше. Слава этих людей волновала мало, гораздо важнее была верность собственному звуку. Помогало и сильное джазовое образование: в Норвегии джаз начали преподавать в консерваториях, например в Тронхейме.

Звук, в котором слышен воздух

В 1969 году продюсер Manfred Eicher основал в Мюнхене лейбл ECM, и именно ECM дал северному джазу лицо. Eicher часто записывался в Осло с инженером Jan Erik Kongshaug, и звук лейбла стал узнаваемым: глубокая реверберация, прозрачные тарелки, каждый инструмент словно стоит отдельно в огромном пространстве. Саксофон Garbarek звучит резко и чисто, как ветер над снегом. Гитара Rypdal плывёт, будто северное сияние. Барабаны не отбивают ритм, а раскрашивают его. Паузы здесь весят столько же, сколько ноты, а на пластинке Dis Garbarek даже записал эолову арфу, на которой играет ветер.

От тишины к большим залам

В конце 1990-х северный джаз обрёл второе дыхание. Норвежцы Bugge Wesseltoft и Nils Petter Molvær соединили импровизацию с электроникой, так появился nu jazz. В Швеции Esbjörn Svensson Trio (пианист Esbjörn Svensson, его друг детства барабанщик Magnus Öström и басист Dan Berglund) играли классическое джазовое трио с энергией рок-группы. У них был грув, легко запоминающиеся темы и педали эффектов на контрабасе. Они собирали большие залы, а в мае 2006 года стали первой европейской группой на обложке американского журнала DownBeat. Svensson погиб в 2008 году во время дайвинга под Стокгольмом. Но о новых фортепианных трио до сих пор говорят, что они звучат «немного как e.s.t.». Именно из этого поколения и сложилось то, что Musicmap называет Nordic Jazz.

С чего начать слушать

Начни с e.s.t. На Esbjörn Svensson Trio Plays Monk тема ‘Round Midnight Телониуса Монка звучит так, будто её играют ночью в пустом городе. Затем переходи к From Gagarin’s Point of View, с которой началась их международная история. Дальше поставь Dis, совместную пластинку Jan Garbarek и гитариста Ralph Towner. Она о ветре и лучше всего звучит в тишине.

Когда захочется чего-то темнее, включай Odyssey Terje Rypdal, где гитара тянется, как полярная ночь. А под конец послушай Soul of Things, которую Tomasz Stańko записал с молодым польским трио: медленная, мудрая труба человека, которому уже никому ничего не нужно доказывать. После этих четырёх пластинок зима покажется чуть теплее.