Mainstream Hardcore ⁰

Декабрь 2008-го, Thunderdome в утрехтском Jaarbeurs. Thunderdome — серия вечеринок и сборников нидерландской компании ID&T, главное место габбера 90-х. Из колонок звучит голос из фильма «Mad Max Beyond Thunderdome»: он приветствует всех на очередном Thunderdome. Следом вступает хор из «The Host of Seraphim» группы Dead Can Dance, и в эту небесную тишину врезается бочка, от которой дрожит пол. Это «Act of God», гимн того вечера от нидерландских продюсеров Endymion и Nosferatu. Короче, чем этим треком, Mainstream Hardcore не объяснить: музыка вернулась, когда её уже похоронили, и не стесняется ни своей ярости, ни своей красоты.

К концу 90-х габбер считали мёртвым, и многие этому радовались. Мейнстрим-хардкор рассказывает, как поколение, выросшее на этих вечеринках, отвоевало свою музику и снова сделало её местом, куда хочется прийти.

Ярость, которая превращается в объятия

Слово «gabber» пришло из амстердамского жаргона: через идиш оно восходит к ивритскому «хавер» — друг, приятель. В этом вся суть стиля. Снаружи тут как будто одна агрессия: сэмплы из фильмов ужасов, крик, темы насилия и наркотиков. Но в зале эта злость никого не ранит. Тысячи людей вместе выплёскивают усталость от недели, от скучной работы, от чувства, что ты никто. Когда бочка бьёт в полную силу, все прыгают в одном ритме, и из отдельных злых людей получается одно тело.

Новая волна добавила то, чего раньше не хватало: мелодию, а вместе с ней грусть и торжество. Трек Evil Activities «Nobody Said It Was Easy» звучит не как угроза, а как «держись». Эту музыку включают, когда нужно что-то в себе сжечь: после тяжёлого дня, перед тренировкой, в наушниках по дороге через серый город. Хоккейная маска на лице Angerfist тут очень к месту: под ней может быть кто угодно, и каждый, кто злится, узнаёт в ней себя.

Роттердам, порт и похороны габбера

Габбер появился в начале 90-х в Роттердаме. Это портовый рабочий город, который из принципа не хотел танцевать под изысканный амстердамский хаус. Темп рос, бочка стала перегруженной и грязной от дисторшна, а сцена — массовой. К концу десятилетия всё рухнуло. К сцене потянулись футбольные хулиганы и ультраправые, девушки перестали ходить на вечеринки, а тяжёлые стимуляторы разрушали людей. Вот ирония: так погиб жанр, названный в честь дружбы. Часть сцены этому сопротивлялась: амстердамский лейбл Mokum Records печатал на всех пластинках лозунг «Hardcore united against fascism». Но дурная слава прилипла.

Клубы тем временем забрал hardstyle, более медленный и мелодичный брат габбера. Хардкор несколько лет жил в андеграунде, а в 2002-м в Нидерландах снова начал набирать популярность. Вернулся он взрослее и мрачнее, с отчётливым привкусом industrial.

Медленнее, тяжелее — и с головой на плечах

Раскол начался ещё в конце 90-х. Часть продюсеров снизила темп и удлинила бочку, чтобы она гудела дольше и глубже. Олдскульные фанаты это ненавидели: им слышалось предательство в пользу клубного хауса. Бывало, на одной вечеринке одного и того же диджея половина зала освистывала, а другая встречала овациями, смотря что он ставил. Тон задали треки «Thunderground» и «Intelligent Hardcore» от The Dark Raver и DJ Vince. Свой проект The Masochist запустил Dov Elkabas, известный как The Prophet: под этим именем он делал более медленный и тёмный хардкор, а потом ушёл в hardstyle. В итоге оба лагеря сошлись посередине.

Настоящими наследниками стали люди, которые уже видели ошибки старших. В 2001-м молодой Danny Masseling отправил демо DJ Buzz Fuzz, ветерану габбера и основателю лейбла BZRK Records, и тот сразу его подписал. Так появился Angerfist. Его дом — Masters of Hardcore, бренд вечеринок и лейбл, который делал хардкор большим шоу с гимнами, альбомами и продуманным образом. Двигала всем любовь к звуку, а не ненависть к чужим.

Бочка, которая поёт

Сердце стиля — бас-бочка, перегруженная так сильно, что её волна срезается почти до квадратной. Она перестаёт быть просто ударом и получает тон, свою ноту. Часто её строили на основе бочки драм-машины Roland TR-909. Темп обычно 165–180 ударов в минуту: быстро, но каждый удар слышен отдельно. Над бочкой — синты, пропущенные через фленджер: звук словно вращается и накрывает толпу волной. От hardstyle пришли мелодии и вокал: часто кричащий, сдвинутый питчем или искажённый. Сэмплы из старого кино добавляют сюжета. Новые студийные программы и оборудование сделали эту музыку технически сложнее: точность теперь так же важна, как и сила.

Из изгнанников — в короли

Мейнстрим-хардкор стал главной формой хардкора в Нидерландах, Германии, Бельгии и Италии. Вчерашний скандал превратился в фестивального хедлайнера. Angerfist попадал в ежегодный топ-100 журнала DJ Mag, а для хардкор-диджея это редкость. Артисты объединялись в коллективы: в Supreme Team играли Angerfist, Outblast, Tha Playah и Evil Activities, в Masters Elite — Angerfist, Catscan и Outblast. Стиль повлиял и на тех, кто пришёл позже. Rawstyle, тёмная ветка hardstyle, взял часть своих черт именно отсюда. А любители ещё большей скорости построили на этой основе uptempo-хардкор.

С чего начать слушать

Начните с дебюта Angerfist «Pissin' Razorbladez» (2006). Это два диска и DVD, больше тридцати треков и первый мегамикс. Там есть «Raise Your Fist» и «Dance With The Wolves», и по ним слышно, как злость становится мелодией. Дальше — его второй альбом «Mutilate» (2008): он тяжелее и увереннее. Затем 12-дюймовый «Act of God» Endymion и Nosferatu на Thunderdome Records: на первой стороне гимн с хором Dead Can Dance, на второй яростный «Break Neck Mix».

Чтобы понять, откуда всё взялось, послушайте EP «Get This Motherfucker» (1996) роттердамцев Neophyte вместе с The Stunned Guys. Это ещё 90-е, но тут уже слышна более медленная и тяжёлая бочка, из которой потом выросла вся новая волна.