Jump Blues ⁰

Гарлем или Центральная авеню Лос-Анджелеса, разгар Второй мировой. На военных заводах полно работы, в карманах впервые за долгое время звенит мелочь, а в углу бара стоит джукбокс. Бросаешь монету, и из динамика выпрыгивает саксофон. За ним идёт ритм-секция, которая бьёт, как поезд на стыках рельсов, а следом голос, который не поёт, а зовёт. Это jump blues, музыка, под которую невозможно усидеть. Именно она научила Америку тому, что через несколько лет назовут rock and roll.

Этот стиль легко недооценить: шуточные тексты, яркие костюмы, комические номера на сцене. Но за всем этим стоит одна из главных перемен в музыке ХХ века. Блюз перестал быть одиноким плачем на крыльце и перебрался в город, на танцпол, в ритм субботней ночи.

Суббота против всех бед: о чём джамп-блюз

Джамп-блюз — это блюз людей, которые решили не жаловаться, а смеяться. Его герои те же, что и в классическом блюзе: бедняки, обманутые любовники, жильцы тесных квартир, рабочие, которых достали долги и начальство. Только вместо того чтобы сидеть с бедой наедине, они идут туда, где гремит бэнд. Louis Jordan в «Ration Blues» 1943 года поёт о военных карточках на сахар, мясо и бензин и превращает дефицит в шутку. В его «Saturday Night Fish Fry» вечеринку разгоняет полицейская облава, и даже это звучит как приключение.

Главное, что эта музыка даёт слушателю, — разрешение. Можно быть громким, смешным, хвастливым, слегка неприличным. Можно всю неделю работать, а в субботу вытанцевать из себя всё. Её ставят, когда нужно расшевелить комнату, когда настроение тяжёлое и его хочется сломать, когда нужно почувствовать, что жизнь, несмотря ни на что, вкусная. Люди узнают в этих песнях себя, потому что они о простом: счетах, соседях, ревности, выпивке и надежде на завтра. Смех здесь не бегство, а способ выстоять.

Канзас-Сити, Гарлем и война: откуда взялся этот прыжок

Корни стиля — в Канзас-Сити 1930-х, городе ночных клубов. Там оркестр Count Basie строил музыку на коротких повторяющихся фразах духовых (риффах). А бармен Big Joe Turner выкрикивал блюзы под буги-вуги пианиста Pete Johnson. В декабре 1938 года продюсер John Hammond, открывший публике Basie и Billie Holiday, вывел обоих на сцену Carnegie Hall на концерте «From Spirituals to Swing». В том же году Louis Jordan, альт-саксофонист из гарлемского оркестра барабанщика Chick Webb, собрал собственный маленький состав Tympany Five.

Дальше вмешалась история. Война забирала музыкантов в армию, бензин выдавали по карточкам, и гастроли оркестра из шестнадцати человек стали роскошью. Комбо из пяти-шести музыкантов давало тот же драйв гораздо дешевле. Тем временем миллионы чернокожих американцев перебирались с Юга в города Севера и Запада и хотели музыки о своей новой городской жизни. За 1940-е у Jordan было восемнадцать песен на первом месте «расового» чарта Billboard. Так тогда назывался хит-парад чёрной музыки.

Свинг для танца, а не для салона

Свинг к тому времени стал большим бизнесом и играл для радио и приличных бальных залов. Джамп-блюз взял у него энергию, но выбросил лоск. Jordan объяснял просто: своим маленьким бэндом он делал всё то же, что и большой, — «I made the blues jump». Эта музыка не требовала серьёзности и не притворялась высоким искусством. Ей было нужно, чтобы люди двигались, а пластинки крутились в джукбоксах. Decca выпускала Jordan в серии, рассчитанной на белых и чёрных слушателей сразу, и в сегрегированной Америке его действительно любили обе аудитории. Позже та же логика двигала независимыми лейблами вроде King Records, который Syd Nathan основал в Цинциннати. Такие лейблы делали ставку на громких певцов и быстрые хиты.

Риффы, шаутеры и удар на вторую долю

Звучание выросло из практической задачи: перекричать зал. Так появились шаутеры — певцы с мощной глоткой, как Big Joe Turner или Wynonie Harris, который пел в оркестре Lucky Millinder. Духовые не тянут длинных мелодий, а бросают короткие риффы-ответы, как церковная община отвечает проповеднику. Левая рука пианиста держит буги-вуги, контрабас шагает, барабанщик бьёт на вторую и четвёртую долю. Это тот самый бэкбит, под который публика хлопает в ладоши. Тенор-саксофон всё чаще выходит вперёд и начинает рычать и визжать. Соло Illinois Jacquet во «Flying Home» оркестра Lionel Hampton 1942 года стало образцом для целой школы саксофонистов-«хонкеров». После середины 1940-х в эту смесь добавилась электрогитара.

Good Rockin' Tonight: что было дальше

В 1947 году новоорлеанский певец Roy Brown предложил Wynonie Harris свою песню «Good Rockin' Tonight». Harris отказался, и Brown записал её сам. Когда песня стала хитом, Harris всё-таки сделал кавер для King и получил свой первый номер один. В 1954 году эту песню записал для Sun Records молодой Elvis Presley. Плачущий, почти госпельный вокал Brown подхватили певцы следующих поколений. А сам джамп-блюз к концу 1940-х перерос в rhythm and blues: в 1949 году Billboard так и переименовал свой чарт. В том же 1954-м Big Joe Turner записал «Shake, Rattle and Roll». Chuck Berry, Ray Charles и Bill Haley учились на пластинках Jordan. Можно сказать, что рок-н-ролл — это джамп-блюз, которому дали гитару погромче.

С чего начать слушать

Начните с Louis Jordan. Сборник «The Best of Louis Jordan» на MCA собрал его главные записи для Decca, среди них «Is You Is or Is You Ain't (Ma' Baby)», «Caldonia» и «Choo Choo Ch'Boogie». Здесь есть всё: юмор, упругий шаффл и подмигивающий саксофон. Дальше слушайте «The Boss of the Blues» Big Joe Turner (Atlantic, 1956). На этом альбоме он снова встретился с Pete Johnson и спел канзасские блюзы своей молодости с полным джазовым составом.

Чтобы услышать, как джамп превращается в рок-н-ролл, поставьте «Good Rockin' Blues» Wynonie Harris. Это сборник его записей для King, и открывается он как раз «Good Rockin' Tonight». А потом включите сборник Roy Brown «Good Rocking Tonight» и сравните оригинал с кавером Harris. Тогда станет слышно, как из двух голосов рождался новый стиль.