Indietronica & Chillwave ²⁸

В конце 2000-х в тысячах спален по всему миру происходило одно и то же. Кто-то открывал ноутбук, доставал из родительского шкафа старый синтезатор, топил голос в реверберации и записывал песню о лете, которого, может быть, и не было. Эти песни расходились по блогам быстрее, чем их авторы придумывали название группы. Так индитроника и чиллвейв стали первой музыкой, которую сделали домашняя студия и интернет, без звукозаписывающей компании посередине.

Здесь гитарное инди впервые по-настоящему подружилось с электроникой. Никто не пытался превратить их в рок-оркестр или клубную машину. Получилось что-то тихое, личное и немного размытое, как воспоминание, выгоревшее на солнце.

Ностальгия по лету, которого еще не было

Главное чувство этой музыки — светлая тоска. Она редко бывает злой или торжественной. Это состояние, когда лежишь на полу в комнате, где вырос, смотришь в потолок и не очень понимаешь, что будет дальше. Голос звучит издалека, слова расплываются, и разбирать их не так уж важно. Важно, что кто-то рядом чувствует то же самое: тепло и одиночество одновременно.

Героев со стадионов здесь нет. Эта музыка говорит шепотом и признается в том, что неловко сказать вслух: я скучаю по детству, мне уютно в собственной меланхолии, я не уверен, что мне нужен взрослый мир. Ее ставят ночью в машине, ранним утром в наушниках, в долгой дороге. Люди узнают в ней себя, потому что она не притворяется, будто знает ответы, и звучит так, как звучит память.

От ноутбука к блогу: откуда все взялось

Индитроника выросла в начале 2000-х, когда компьютер стал доступным музыкальным инструментом. В 2000 году Radiohead выпустили Kid A, и их фронтмен Thom Yorke спрятал гитары за драм-машинами и синтезаторами. Миллионы инди-слушателей вдруг узнали, что электроника может ранить не хуже баллады под акустику. В Германии The Notwist на Neon Golden так же бережно вплетали щелчки и шумы в песни. В 2003-м появились The Postal Service — Ben Gibbard, вокалист сиэтлской группы Death Cab for Cutie, и лос-анджелесский электронщик Jimmy Tamborello. Они делали пластинку, пересылая друг другу записи обычной почтой. Их альбом Give Up вышел на Sub Pop, том самом сиэтлском лейбле, который когда-то открыл Nirvana, и стал самым успешным релизом лейбла после Bleach.

Тем временем в норвежском Тромсё, городе за полярным кругом, двое друзей, Svein Berge и Torbjørn Brundtland, собрали Röyksopp. Их электроника была холодной, как полуночное северное солнце, и при этом очень человечной. Чиллвейв появился позже, в 2009 году, и по совсем другой причине. После финансового кризиса 2008-го молодые американцы заканчивали университеты, не находили работу и возвращались жить к родителям. Ernest Greene, выступавший как Washed Out, сочинял песни дома в Джорджии. Chaz Bundick (Toro y Moi) занимался тем же в Южной Каролине, а Alan Palomo (Neon Indian) — в Техасе. Само слово «чиллвейв» полушутя придумал анонимный автор блога Hipster Runoff, и оно прижилось.

Побег от громкого мира в теплый туман

Эта музыка возникла как тихий протест против двух вещей. Первая — пафосный рок середины 2000-х со стадионным напором и обязательной гитарной брутальностью. Вторая — сама индустрия: студии, продюсеры и контракты вдруг оказались не нужны. Песню можно было записать на ноутбук и тем же вечером выложить на MySpace или в блог. Никто из этих людей не строил карьеру рок-звезды, и многие прятались за псевдонимами. Для слушателей это была музыка своих: ее делал такой же растерянный парень из пригорода, а не глянцевая звезда из телевизора.

Реверберация, синтезаторы и затертая кассета

Звучит эта тоска очень узнаваемо. Берутся дешевые синтезаторы и драм-машины, похожие на те, что играли в восьмидесятых, и все тонет в густой реверберации. Голос стоит где-то позади, как в шугейзе, где вокал тоже прятался в стене звука. Звук нарочно делают «затертым»: плавающие частоты, приглушенный верх, будто песню переписали с кассеты, которая пролежала все лето в бардачке. В индитронике чаще слышны живые гитары и четкая песенная форма, в чиллвейве все медленнее и размытее, как сквозь запотевшее стекло. Эта неидеальность — не от неумения. Так звучат воспоминания: неточные, теплые, немного выцветшие.

Из спальни на ночное шоссе

Волна чиллвейва схлынула уже через несколько лет, но оставила после себя целую эстетику. В 2011 году трек Chromatics, портлендской группы продюсера Johnny Jewel, прозвучал в фильме Drive, и ночная ретроэлектроника вышла на большой экран. Отсюда вырос синтвейв — музыка неоновых городов и восьмидесятых, которых большинство авторов не застали. Рядом появился вейпорвейв: он довел ностальгию до абсурда и склеивал замедленные куски старой рекламы и попа. Сам подход индитроники стал привычным. Без него трудно представить минимализм лондонских The xx, берлинский союз Apparat и Modeselektor под названием Moderat, солнечные пейзажи Tycho или киевскую группу LATEXFAUNA с ее мечтательным попом на украинском.

С чего начать слушать

Начните с Give Up от The Postal Service. Это пластинка о любви и расстоянии, где под щелчки драм-машины звучит очень человеческий голос. Затем включите The Understanding от Röyksopp ради What Else Is There?: в этой песне поет Karin Dreijer из шведского дуэта The Knife, и северный холод там становится настоящей драмой.

Чтобы почувствовать именно чиллвейв, поставьте Within and Without от Washed Out. Это медленный, теплый и чувственный альбом, который вышел на том же Sub Pop. А закончите дебютным xx от The xx. Там почти ничего нет: два тихих голоса, гитара и пустота. Именно эта пустота показывает, как далеко домашняя меланхолия ушла за одно десятилетие.