Glitch Hop & Wonky ⁶

Представь бит, который споткнулся и решил так и идти дальше. Бочка опаздывает на долю секунды, хай-хет трещит, как поцарапанный компакт-диск, а синтезатор плывёт, будто пластинку забыли на тёплом подоконнике. В другом жанре это назвали бы браком. Здесь в этом вся суть.

Glitch hop и wonky — это хип-хоп, прошедший через ноутбук и вышедший оттуда немного другим. Его делали продюсеры, выросшие на брейкбитах, но видевшие в компьютере не безупречную машину, а живое существо, которое умеет ошибаться. В этих ошибках они и нашли новую красоту.

Красивая поломка: музыка для тех, кто не попадает в сетку

Глубже всего этот стиль говорит о несовершенстве. Современная студия может выровнять каждый удар по сетке, убрать каждую фальшивую ноту и сделать звук стерильным. Глитч-хоп поступает наоборот: показывает швы, трещины и сбои и напоминает, что человеческого в них больше, чем в безупречном глянце. Поэтому в нём так часто узнают себя люди, которые и сами чувствуют себя немного не в такт с миром: слишком ночные, слишком задумчивые, слишком странные для ровного ритма.

Его включают поздно вечером в наушниках или в транспорте, когда за окном расплываются фонари. Он не зовёт на баррикады и не продаёт вечеринку. Он даёт лёгкое головокружение, в котором мысли текут свободнее. Wonky (по-английски «кривой», «шаткий») добавляет к этому тепла и юмора: расстроенные синты звучат как пьяный, но счастливый оркестр. Здесь можно быть неуклюжим, и от этого становится легче.

Атланта, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Глазго: ноутбук вместо сцены

На стыке 1990-х и 2000-х домашний компьютер впервые стал полноценной студией. Тогда же в электронике созревал glitch: немецкий проект Oval строил музыку из звуков заедающих компакт-дисков, а британский лейбл Warp из Шеффилда, дом Aphex Twin и Autechre, приучал слушателей любить сломанный ритм. Хип-хоп в эти годы стал мейнстримом с дорогими клипами, и многим молодым продюсерам там стало тесно.

Скотт Херрен родился в Майами, а вырос в Атланте. Он работал в студии, где записывались местные рэперы, и владелец в награду купил ему сэмплер MPC. Тексты клиентов казались Херрену банальными, поэтому он стал резать голоса на слоги и превращать их в ритм. Так появился проект Prefuse 73 и альбом «Vocal Studies + Uprock Narratives» (Warp, 2001), в котором куски Nas и Erykah Badu рассыпаются вдребезги. Почти одновременно в Нью-Йорке на Warp подписались Antipop Consortium: трое MC (Beans, High Priest, M. Sayyid) и продюсер Earl Blaize, познакомившиеся на поэтическом слэме. Вместо классических брейков они взяли угловатые, трескучие биты.

Против глянца и против ровного ритма

Всё это двигала усталость от предсказуемости: от хип-хопа, где бит лишь подложка под хвастовство, и от электроники, забывшей о груве. Эти музыканты не гнались за радиоротацией. Их сценой были маленькие лейблы, клубы и форумы. Важным толчком стал J Dilla, продюсер из Детройта, который отключал автоматическое выравнивание на сэмплере и оставлял удары «пьяными». Его «Donuts» вышел в феврале 2006 года, за три дня до смерти автора, и стал библией для поколения битмейкеров. В Лос-Анджелесе вокруг клубной ночи Low End Theory сложилась сцена, из которой вышел Flying Lotus — Стивен Эллисон, внучатый племянник джазовой арфистки Alice Coltrane. А весной 2008 года британский журналист Martin Clark в своей колонке на Pitchfork дал всему этому разнообразию имя: wonky.

Как звучит шаткость

В основе лежит тяжёлый брейкбит, но сдвинутый: удары не выровнены по сетке, поэтому ритм покачивается, как человек после долгой ночи. Сверху — глитч: щелчки, обрезанные сэмплы, цифровые заикания, голоса, нарезанные на слоги. Из дабстепа пришёл глубокий саббас, который чувствуешь телом. Из южного хип-хопа и crunk — пышные синтезаторные фанфары и дробные хай-хеты драм-машины Roland TR-808. В wonky к этому добавляются расстроенные, «плывущие» синты, похожие на музыку из 8-битных игр, и джазовые гармонии. Звук нарочно плотный и чуть грязный: всё сделано дома, на ноутбуке, и это слышно.

От клубных подвалов до Kendrick Lamar

Глазго ответил по-своему. Hudson Mohawke, один из основателей лейбла LuckyMe, выпустил на Warp дебютный «Butter» (2009) — яркий, почти карнавальный. В 2012 году его дуэт TNGHT с канадцем Lunice показал, что эти хрупкие биты могут звучать и на больших сценах, а позже Mohawke работал с Kanye West. Flying Lotus в 2008 году основал лейбл Brainfeeder, а потом стал сопродюсером первого трека на «To Pimp a Butterfly» Kendrick Lamar. На его альбоме «Until the Quiet Comes» пела Erykah Badu. В Америке другая ветка — The Glitch Mob из Лос-Анджелеса и Pretty Lights из Колорадо — вывела глитч-хоп на фестивали. Эхо сломанных текстур слышно и в агрессивном нойз-рэпе Death Grips. Прямых наследников стиль не оставил: он растворился в хип-хопе и электронике, как краска в воде.

С чего начать слушать

Начни с истока — «Vocal Studies + Uprock Narratives» Prefuse 73. Послушай, как голоса разлетаются на слоги и снова собираются в мелодию. Дальше — «Arrhythmia» (2002) Antipop Consortium с «Ghostlawns»: нью-йоркская поэзия поверх трескучей электроники. Потом «Cosmogramma» (2010) Flying Lotus. Он записывал его у себя в квартире после смерти матери, и сквозь космический водоворот синтов, арфы и джаза пробивается тихая личная печаль.

Закончить стоит «Butter» Hudson Mohawke — самым хмельным и самым светлым образцом wonky. А для контекста стоит послушать «Endtroducing.....» DJ Shadow (1996): этот альбом, целиком собранный из сэмплов, показал, что бит может быть целой историей. После него все эти кривые ритмы звучат как логичное продолжение.