Electroclash ³

К концу девяностых в клубах никто ни на кого не смотрел. Диджей стоял за пультом, продюсер прятался за псевдонимом, а трек мог идти десять минут без единого слова. И вдруг на сцену вернулись люди. У них были подведённые глаза и пластиковые костюмы, они пели с холодным французским акцентом, а от их текстов хотелось одновременно смеяться и краснеть. Электроклэш продержался всего несколько лет. Но именно он напомнил танцполу, что у музыки может быть лицо, характер и чувство юмора.

По сути, это синти-поп начала восьмидесятых, прошедший через опыт рейва. Выглядит он дёшево, задуман дорого и прекрасно знает, что весь его блеск искусственный.

Гламур как броня: о чём поёт электроклэш

Электроклэш — это музыка о желании быть кем-то. Вечеринка в ней становится сценой, где можно придумать себя заново: надеть парик, на одну ночь стать кинозвездой, сделать дерзкий жест, на который в жизни никогда бы не решился. Его герои поют о славе, сексе, моде и ночной жизни, но с лёгкой усмешкой. Они знают, что весь этот блеск сделан из картона и фольги, и именно поэтому так им наслаждаются. Исповеди в привычном смысле здесь нет. Искренность в другом: музыка открыто признаёт, что все мы немного играем.

Под холодной поверхностью живёт одиночество большого города. Голоса звучат отстранённо, почти равнодушно, будто человек рассказывает о своей вечеринке из другого конца комнаты. Эту музыку ставят перед выходом из дома, когда красишься у зеркала и собираешь себя по частям. Или в четыре утра, когда гламур уже облезает и остаётся лёгкая, смешная и немного грустная усталость. Электроклэш разрешает быть странным, преувеличенным, несерьёзным и не извиняться за это.

От Мюнхена до Бруклина: как родился стиль

Родители стиля видны сразу: Kraftwerk, Human League, Soft Cell, Gary Numan и нью-йоркский дуэт Suicide с его минималистичным машинным шумом. Но родился он в Мюнхене, городе, где в семидесятых Giorgio Moroder создал машинное диско. Местный ветеран клубной сцены DJ Hell основал лейбл International DeeJay Gigolo Records и стал выпускать электронику, которая открыто оглядывалась на восьмидесятые. Свой альбом 1998 года он даже назвал Munich Machine. На Gigolo вышли первые гимны нового звука. Французский дуэт Miss Kittin & The Hacker, то есть певица Caroline Hervé и продюсер Michel Amato, выпустил EP Champagne с треками «1982» и «Frank Sinatra». Позже на лейбле вышли «Emerge» Fischerspooner и кавер монреальского диджея Tiga вместе с Zyntherius на хит Corey Hart «Sunglasses at Night». Сама Miss Kittin потом называла изобретателем стиля именно DJ Hell.

А имя стилю дала Америка. Нью-йоркский диджей и промоутер Larry Tee, когда-то соавтор хита RuPaul «Supermodel (You Better Work)», начал ставить синти-поп восьмидесятых в крошечном клубе Luxx в Уильямсбурге. Тогда это был бруклинский район, где у художников ещё хватало места для мастерских и репетиций. Вечеринку назвали Berliniamsburg, с намёком на декадентский Берлин. В октябре 2001 года, меньше чем через месяц после 11 сентября, Tee устроил там Electroclash Festival, и новое слово быстро разошлось по прессе. Город в трауре неожиданно получил музыку, которая упрямо стояла за блеск и танец.

Надоело смотреть на парней за пультами

Larry Tee вспоминал, что в конце девяностых его ничего не вдохновляло: повсюду играли прогрессив-хаус и транс, которые делают парни, просто клепающие биты. Танцевальная музика стала технической, анонимной и скучно серьёзной. Электроклэш ответил на это шоу, песнями с куплетом и припевом, провокацией и самоиронией. Fischerspooner, нью-йоркский дуэт Warren Fischer и Casey Spooner, превращали концерты в спектакли с костюмами и хореографией, а впервые выступили прямо в кофейне Starbucks. Канадка Peaches пела о сексе так прямо, что это звучало как панк-манифест. Здесь ценились не продажи, а умение выйти на сцену и превратить выступление в событие.

Дешёвые синтезаторы, дорогой взгляд

Звучание прямо вытекает из этой позиции. Аналоговые синтезаторы и драм-машины звучат нарочито сыро, будто их нашли на чердаке: они жужжат, пищат и режут слух. Бит сухой и механический, как в раннем детройтском электро, но под ним пульсирует хаусное желание танцевать. Главное здесь — голос. Он не поёт, а проговаривает слова ровно и холодно, часто с акцентом. Остроумный пример — «Frank Sinatra»: Miss Kittin взяла это имя только потому, что с её французским произношением оно почти рифмовалось с «area». Продакшн лоу-фай, но всё собрано с точностью художественной инсталляции. Сырость здесь такая же часть образа, как и макияж.

После вечеринки: куда ушла волна

Как ярлык электроклэш быстро выгорел. Многие артисты, которых к нему причисляли, в том числе Ladytron и Goldfrapp, считали это название выдумкой журналистов. Но сама идея не исчезла. В Бруклине эстафету подхватили лейбл DFA и LCD Soundsystem. В Европе более тяжёлый и грязный синтезаторный звук перешёл в электро-хаус. Песенная сторона стиля выросла в электропоп второй половины нулевых, вплоть до Lady Gaga, у которой образ и шоу стали центром поп-музыки. Торонтский дуэт Crystal Castles довёл эту эстетику до шума и нервного срыва. А в Украине свои братья по духу существовали ещё с 1996 года: сумской дуэт Хамерман Знищує Віруси Владимира Пахолюка и Альберта Цукренко с техно-панком, гротескными текстами и костюмами, где осьминог мог стать головным убором.

С чего начать слушать

Начни с #1 Fischerspooner 2001 года. На нём есть «Emerge» — синтезаторный риф, который нарастает, как сирена перед выходом на подиум. Дальше — First Album Miss Kittin & The Hacker того же года, холодный, смешной и слегка жутковатый дневник клубной жизни. Felix Da Housecat — чикагский хаус-продюсер, который позвал Miss Kittin на «Silver Screen Shower Scene». Его Kittenz and Thee Glitz показывает, как звучит электроклэш, когда за него берётся мастер грува. А The Teaches of Peaches напомнит, что под всем этим гламуром билось панковское сердце.