Dance-Punk & Nu Rave ¹⁸

Долгие годы в гитарной музыке действовал негласный закон: на рок-концерте качают головой, а танцуют где-нибудь в другом месте, в клубе под диско. Дэнс-панк этот закон отменил. Гитара в нём режет по-панковски, бас качает, как на нью-йоркской дискотеке, хай-хэт отбивает ровные четверти, и устоять на месте невозможно. В начале 2000-х в Нью-Йорке, а следом и в Лондоне выяснилось, что серьёзный инди-парень с чёлкой и клубная девчонка хотят одного: забыться на танцполе и при этом не выглядеть глупо.

Стиль не появился за один вечер. Он долго зрел в пост-панке, в манчестерских клубах, на нью-йоркских вечеринках, а потом взорвался. Если вы хоть раз ловили себя на том, что пританцовываете под песню о тревоге, вы уже понимаете, о чём эта музыка.

Танцевать, когда неспокойно: о чём на самом деле дэнс-панк

В дэнс-панке странным образом уживаются радость и беспокойство. Ритм тащит на танцпол, а текст в это время говорит о старении, зависти, одиночестве в толпе, страхе отстать от жизни. Первый сингл LCD Soundsystem «Losing My Edge» звучит как монолог стареющего меломана: он хвастается, что застал все легендарные концерты, и паникует, потому что младшие слушают те же пластинки и уже круче его. Смешно, безжалостно и предельно честно. Сам James Murphy, лидер группы, рассказывал, что песня выросла из его собственного страха потерять ненадолго обретённую «крутость».

Это музыка для тех, кто слишком много думает и потому особенно хочет двигаться. Её ставят перед вечеринкой, чтобы разогнаться, и после, когда в четыре утра накрывает лёгкая грусть. Она не обещает, что всё будет хорошо. Она предлагает другое: вытанцевать тревогу вместе с остальными. Поэтому в ней так часто узнают себя городские тридцатилетние, которые любят ночь и боятся, что она закончится.

От манчестерского клуба до нью-йоркского лофта

Корни уходят в конец семидесятых, когда пост-панк искал, куда двигаться дальше трёх аккордов. Gang of Four из Лидса играли колючие фанковые риффы, Public Image Ltd Джона Лайдона записали «Death Disco», а в Нью-Йорке сёстры Scroggins из ESG и группа Liquid Liquid собирали минималистичный грув из баса и перкуссии. Позже New Order, возникшие на обломках Joy Division, выпустили «Blue Monday»: холодный пульс драм-машины и меланхоличный голос поверх него. В конце восьмидесятых Манчестер пошёл дальше. В клубе Haçienda инди-рок встретился с эйсид-хаусом, и так родился Madchester с Happy Mondays и The Stone Roses.

Настоящий взрыв случился в Нью-Йорке в начале нулевых. Город переживал гаражное возрождение: The Strokes и Yeah Yeah Yeahs с Karen O вернули гитарам грязь и секс. Параллельно звукорежиссёр James Murphy и британский продюсер Tim Goldsworthy, пришедший из лейбла Mo' Wax, устраивали вечеринки в Lower East Side. Они крутили подряд Can и Liquid Liquid, а потом решили делать собственные треки для танцпола. Так появился лейбл DFA, и в 2002 году он выпустил на двенадцатидюймовом виниле «House of Jealous Lovers» группы The Rapture, с которого и началось возрождение дэнс-панка.

Хватит серьёзности: что двигало этой музыкой

Дэнс-панк восстал против позы. Инди конца девяностых стал мрачным и неподвижным: стоишь, слушаешь, страдаешь. Клубная сцена при этом казалась безликой. Идея DFA заключалась в том, что стена между «роком» и «танцами» искусственная и её пора снести. Murphy и Goldsworthy хотели соединить Donna Summer и The Stooges и делали это с самоиронией. В Лондоне Klaxons вместе с Joe Daniel из крошечного лейбла Angular в шутку придумали слово «new rave» для афиши своего первого концерта. NME слово подхватил, и шутка обросла неоновой одеждой и светящимися палочками. Klaxons так от неё устали, что весной 2007 года запретили палочки на своих концертах.

Острая гитара, прямая бочка, живой барабанщик как машина

Звучание целиком выросло из этого отношения. Гитара здесь работает как ударный инструмент: короткие сухие удары вместо соло. Бас ведёт мелодию и держит весь грув. Бочка бьёт на каждую долю, как в хаусе, а коровий колокольчик и клэп добавляют дискотечного озорства. Фирменный приём DFA состоял в том, чтобы записывать живые барабаны так, будто это драм-машина, с глубоким дабовым низом и нарочито сырым сведением. Вокал скорее выкрикивает, язвит или бормочет, чем поёт, а синтезаторы пульсируют, как нервы. Песни нередко длятся по семь-восемь минут: напряжение растёт медленно, как в клубном треке, и разряжается взрывом.

От светящихся палочек до оксфордских гитарных узоров

Дэнс-панк вернул гитарной музыке тело. После него инди-группы перестали стесняться ремиксеров, а диджеи начали ставить рок между хаус-треками. Британский new rave прожил недолго, но ярко: дебют Klaxons «Myths of the Near Future» получил Mercury Prize 2007 года. Оксфордские Foals сплели дэнс-панк с математически точными переплетёнными гитарами. Murphy стал продюсером, к которому шли за свежим звуком, и работал, в частности, с Arcade Fire над «Reflektor». Стокгольмские Viagra Boys с саксофоном и хмельной иронией доказали, что этот нервный танцевальный пульс жив до сих пор.

С чего начать слушать

Начните с «Sound of Silver» LCD Soundsystem 2007 года. Открывает его «Get Innocuous!», которая медленно вырастает из одного пульса в целый оркестр тревоги, а ближе к концу звучит «All My Friends», самая искренняя песня стиля о том, как уходит молодость. Дальше «Echoes» The Rapture: там тот самый «House of Jealous Lovers», с которого всё началось, и слышно, как нью-йоркская эстетика DFA звучала на целом альбоме.

Затем поставьте «It's Blitz!» Yeah Yeah Yeahs: группа, вышедшая из гаражного возрождения, поменяла гитары на синтезаторы и записала «Heads Will Roll», один из главных танцевальных гимнов конца нулевых. Закончите британской стороной истории, «Antidotes» Foals или «Myths of the Near Future» Klaxons. На этих пластинках слышно, как Лондон и Оксфорд переделали нью-йоркскую идею на свой лад: быстрее, острее, моложе.