Chiptune ²

В 1978 году в японских залах игровых автоматов появились четыре низкие ноты. Они шли вниз, повторялись по кругу и ускорялись по мере того, как пришельцы в Space Invaders приближались к игроку. Песней это ещё не было, скорее пульсом машины, который учащается с каждой секундой. Но ладони от него потели всерьёз. С этого начался чиптюн, музыка, которую играет сам звуковой чип, потому что других инструментов у него просто нет.

Прошло несколько лет, и эта «бедная» музыка перестала быть просто фоном. Мелодии с картриджей напевали во дворах. А поколение, выросшее с джойстиком в руках, превратило старые приставки в настоящие инструменты и вышло с ними на клубные сцены.

Радость в четырёх голосах: о чём чиптюн

Чиптюн о том, как радоваться, когда возможностей почти нет. У звукового чипа Game Boy было четыре голоса: два для мелодии и баса, один для волны произвольной формы и шум, из которого собирали барабаны. За пышной аранжировкой здесь не спрячешься, поэтому каждая нота должна стоять на своём месте. В этом есть честность, родственная панку: у гитариста три аккорда, у программиста четыре канала, и внутри этих рамок полная свобода.

А ещё это музыка памяти. Для миллионов людей эти писки звучат как детство: зимний вечер, телевизор, друг рядом на диване, уровень, который никак не удаётся пройти. Поэтому чиптюн одновременно весёлый и немного щемящий. Он бодрит, как стартовый экран игры, и напоминает о времени, когда весь мир состоял из пикселей. Его ставят, чтобы зарядиться перед делом или потанцевать без лишней серьёзности. Или чтобы на пару минут снова стать ребёнком, который верит, что впереди всегда есть ещё одна жизнь.

От игровых залов до детских комнат: откуда взялись пищалки

Конец 1970-х и 1980-е годы стали временем, когда компьютер переехал из лаборатории домой. Память стоила дорого, и записанный звук в игру не помещался. Поэтому музыку писали кодом, нота за нотой, под конкретную микросхему. В Японии тон задавала Nintendo: её композитор Koji Kondo в 1985 году написал тему Super Mario Bros., которую узнают с первых тактов до сих пор. В Британии тем временем правил Commodore 64 с чипом SID. Его сконструировал инженер Bob Yannes, и в чипе были настоящие синтезаторные фильтры. Композиторы вроде Rob Hubbard выжимали из трёх его голосов целые роковые эпопеи.

Наш регион в этой истории тоже есть. Tetris в 1984 году придумал московский программист Алексей Пажитнов. Когда в 1989-м игра вышла на Game Boy, японский композитор Hirokazu Tanaka положил на неё песню XIX века «Коробейники». Так старая мелодия стала, пожалуй, самой известной чиптюн-темой на планете.

Музыка, которую никто не заказывал: что двигало сценой

Искусством чиптюн сделали не корпорации, а подростки. В Европе 1980-х выросла демосцена, сообщество энтузиастов, которые соревновались, кто выжмет из домашнего компьютера самую впечатляющую графику и музыку. Лейблов и контрактов там не было, только дискеты, ходившие из рук в руки, и уважение своих. Потом игровая индустрия перешла на компакт-диски и оркестровые саундтреки. Старые машины подешевели, а для фанатов стали сознательным выбором в противовес глянцу. В конце 1990-х немецкий студент-художник Oliver Wittchow создал Nanoloop, а швед Johan Kotlinski написал Little Sound DJ. Это картриджи, которые превращали Game Boy в карманный синтезатор. В 1999 году в Нью-Йорке Jeremiah Johnson, известный как Nullsleep, основал лейбл 8bitpeoples, и большую часть его релизов раздавали бесплатно. Даже Malcolm McLaren, бывший менеджер Sex Pistols, ездил по миру вслед за музыкантами с Game Boy.

Квадратная волна и дрожащие арпеджио: как это звучит

В чиптюне три главные составляющие. Прямоугольная волна звучит резко и звонко, как свисток. Треугольная даёт мягкий бас. Из шума лепят хай-хэты и малый барабан. Полный аккорд чипу часто не по силам, поэтому его ноты перебирают так быстро, что ухо склеивает их в дрожащую гармонию. Это фирменное арпеджио, от которого мелодия словно трепещет крыльями. Темы короткие и закольцованные, ведь когда-то им приходилось помещаться в несколько килобайт, и именно поэтому они так цепляют. Продакшн здесь по сути означает программирование. Музыканты работают в трекерах, где песня выглядит как колонки цифр, бегущие вниз по экрану.

С картриджа на танцпол: что изменил чиптюн

В 2006 году 8bitpeoples вместе с нью-йоркским пространством The Tank запустили Blip Festival. На сцене стояли люди с Game Boy, а зал танцевал, как на техно-вечеринке. Позже фестиваль добрался до Дании и Токио, и в Токио на нём выступал тот самый Hirokazu Tanaka. Звук чипа начал просачиваться в инди и электронику. Торонтский дуэт Crystal Castles сэмплировал текстуры из перепаянной приставки Atari 5200. Сами музыканты чиптюн-группой себя не считали, но пресса записала их именно туда. Нью-йоркцы Anamanaguchi соединили приставку NES с живыми гитарами. Инди-игры снова сделали ограничения эстетикой. Даже там, где звук давно не зависит от микросхем, композиторы вроде немца C418 (Daniel Rosenfeld), автора музыки к Minecraft, пишут для пиксельных миров так, что в них хочется остаться.

С чего начать слушать: четыре окна в 8-битный мир

Начните с Information Chase (2006). Это EP Bit Shifter, то есть нью-йоркского музыканта Joshua Davis, одного из основателей Blip Festival. Здесь Game Boy звучит как настоящая клубная машина, а трек Reformat The Planet носит то же название, что и документальный фильм о сцене. Дальше ставьте Unconditional Acceleration (2008) от Nullsleep: быстрее, острее, с ощущением, что музыка вот-вот выпрыгнет из экрана.

Чтобы услышать, как чип встречается с гитарами, включите Endless Fantasy (2013) группы Anamanaguchi, самый солнечный альбом этого списка. А напоследок оставьте дебют Crystal Castles (2008). Здесь писк Atari превращается в холодную, нервную танцевальную музыку, и становится ясно, как далеко может зайти звук, который когда-то сопровождал пришельцев.