Bakersfield Sound ⁰

В середине 1950-х кантри делали в Нэшвилле (Nashville). Там становилось всё больше скрипичных оркестров, бэк-вокальных хоров и бархата, пока за две с половиной тысячи километров, в пыльном нефтяном городе среди калифорнийских полей, кто-то выкручивал телекастер на полную. Бейкерсфилдский саунд (Bakersfield Sound) — это кантри, которое отказалось надевать смокинг. Его играли для людей, только что отработавших смену в поле или на скважине, и песне надо было звучать громче звона бутылок в баре.

Эта музыка звенит, как натянутая проволока. Стоит услышать её один раз, и понятно, почему от неё потом отталкивались и бунтари 1970-х, и рокеры, которым кантри казалось музыкой их бабушек.

Песни для тех, кто приехал ни с чем

Бейкерсфилд рассказывает о людях, которых откуда-то выгнали. О семьях, потерявших фермы, о работе, которая ломает спину, о мужчине, который пьёт в субботу, потому что в понедельник всё начнётся сначала. Жалости к себе здесь нет: грусть подают на быстром ритме, чтобы под неё можно было танцевать. Боль не украшают струнными. О ней говорят просто, как за барной стойкой.

Честнее всех эту правду спел Merle Haggard. В его «Mama Tried» мать сделала всё, что могла, а сын всё равно свернул не туда, и виноват в этом только он сам. У Buck Owens наоборот: его песни — радостный ответ той же тяжёлой судьбе. Ставьте его, когда нужно стряхнуть с себя неделю. В этом стиле люди узнают себя, потому что он не притворяется, будто жизнь лёгкая. Он только обещает, что в субботу вечером будет греть музыка.

Калифорния — земля обетованная для оки

Корни уходят в 1930-е. Пыльные бури и Великая депрессия согнали сотни тысяч фермеров из Оклахомы, Техаса и Арканзаса на запад, в Калифорнию. Их пренебрежительно звали «оки» (Okies), и именно о них Джон Стейнбек написал «Гроздья гнева». Многие осели в долине Сан-Хоакин, вокруг Бейкерсфилда: собирали хлопок, работали на нефтепромыслах. Вместе со скарбом они привезли свою музыку — хонки-тонк и техасский вестерн-свинг (western swing), танцевальное кантри с биг-бэндовым размахом.

К 1950-м ночная жизнь в Бейкерсфилде уже кипела: в клубах вроде Blackboard Cafe играли каждый вечер до глубокой ночи. Там пел и играл на ритм-гитаре техасец Buck Owens, переехавший в город в 1951 году. Здесь же вырос Merle Haggard — сын оклахомских переселенцев из Ойлдейла, живших в переоборудованном железнодорожном вагоне. Многое решала близость Лос-Анджелеса: в Голливуде работала студия Capitol Records. А в Фуллертоне Лео Фендер (Leo Fender) делал свои электрогитары, и местные музыканты охотно брали их в руки.

Ответ Нэшвиллу

В это время Нэшвилл, столица кантри в Теннесси, придумал «нэшвиллский саунд». Продюсеры Owen Bradley и Chet Atkins сглаживали хонки-тонк струнными и хорами, чтобы кантри звучало на поп-радио. Бейкерсфилду такая музыка казалась сладкой подделкой. Ключевой фигурой здесь стал Ken Nelson, продюсер кантри-отдела Capitol. Он не навязывал артистам своё видение и разрешал записываться с собственными гастрольными составами. Поэтому на пластинках звучали те же люди, что играли в барах. Owens держал эту линию даже демонстративно: в 1965 году он дал рекламу в музыкальной прессе с обещанием петь только кантри. Деньги и слава его интересовали, но на его условиях: со временем он построил в Бейкерсфилде собственную студию, издательский бизнес и радиостанции, чтобы не зависеть от Нэшвилла.

Телекастер, который режет воздух

Звучание выросло из клубной необходимости быть услышанным. Телекастер даёт звонкий, колючий тон, прорезающий шум. Педальная слайд-гитара не растекается сиропом, а поёт и подвывает. Скрипка осталась ещё со времён вестерн-свинга, а барабаны бьют чёткий бэкбит, взятый у рок-н-ролла, которого кантри тогда стеснялось. В Buckaroos, группе Owens, всё держалось на гитаристе и скрипаче Don Rich. Их высокие двухголосные гармонии звучат как две гитарные струны, настроенные вплотную. Записи короткие, сухие, с голосом впереди: никаких лишних слоёв между песней и слушателем.

От Beatles до бунтарей в ковбойских шляпах

Бейкерсфилд показал, что кантри может быть жёстким и современным, и это услышали далеко за пределами жанра. The Beatles записали «Act Naturally» Owens, и спел её Ринго Старр. The Byrds и Gram Parsons, создатели кантри-рока, пели песни Haggard. Его же образ человека, отсидевшего в Сан-Квентине и поющего об этом без прикрас, подготовил почву для аутло-кантри (Outlaw Country) 1970-х. Waylon Jennings и Willie Nelson потом воевали с Нэшвиллом за то же право играть по-своему. В 1980-х Dwight Yoakam, парень из Кентукки, которого Нэшвилл не принял, играл бейкерсфилдское кантри в лос-анджелесских панк-клубах. А в 1988 году он вытащил Owens из полузабвения на совместный хит «Streets of Bakersfield».

С чего начать слушать

Начните с «I've Got a Tiger by the Tail» Buck Owens and His Buckaroos (1965): здесь слышен весь задиристый звон стиля, и под эту пластинку трудно усидеть на месте. Дальше — «Mama Tried» Merle Haggard (1968), тёмная сторона той же истории: тюрьма, сомнения, ответственность за собственную жизнь, спетые голосом, которому веришь с первой строчки.

Чтобы услышать, как эти группы звучали вживую, возьмите «Carnegie Hall Concert» Owens (1966) — бейкерсфилдская группа в зале, где обычно играли классику, и играет она так же, как в баре. А «Guitars, Cadillacs, Etc., Etc.» Dwight Yoakam (1986) доказывает, что через тридцать лет этот телекастерный звон ничуть не устарел.