Alternative Rock ⁴²⁴

В январе 1992 года Nevermind группы Nirvana сместил с вершины чарта Billboard альбом Michael Jackson, и индустрия поняла, что гитарный шум из клубов может расходиться миллионами. Наступило странное время. Андеграунд вдруг оказался на MTV, а группам, которые вчера играли для сотни человек, пришлось решать, что делать с таким вниманием. Их ответом стала вторая волна альтернативного рока. Она получилась мрачнее, амбициознее и куда разнообразнее гранжа, из которого выросла.

Музыка для тех, кто чувствует себя лишним на собственном празднике

Альтернативный рок середины девяностых рассказывает о разрыве между тем, что тебе обещали, и тем, что ты на самом деле чувствуешь. Холодная война закончилась, экономика росла, все говорили о стабильности. А внутри были тревога, одиночество и подозрение, что всё это не про тебя. Billy Corgan пел о ярости, которая ничего не меняет. Dolores O'Riordan пела о взрывах, от которых гибнут дети. PJ Harvey писала о желании, ревности и теле без всяких прикрас. Эта музыка не утешает, она честно говорит о неудобном, и поэтому ты понимаешь, что не один в своём раздражении.

Её ставят поздно вечером, в наушниках, в дороге, когда хочется не развлечься, а чтобы тебя поняли. Тихого здесь не меньше, чем громкого: после оглушительного припева может начаться шёпот. Именно в этом размахе от ярости до полного опустошения люди и узнают правду. Подростки девяностых слышали в этой музыке себя, и сегодняшние слушатели тоже слышат, потому что ощущение, что мир устроен как-то не так, никуда не делось.

После Сиэтла: Чикаго, Лимерик, Дорсет и Мэдисон

Гранж сделал альтернативу мейнстримом, но после смерти Kurt Cobain в апреле 1994 года стало ясно, что история Сиэтла заканчивается. Сцена разошлась по разным городам. The Smashing Pumpkins из Чикаго соединяли тяжёлые гитары с психоделией и мелодрамой. PJ Harvey из сельского английского Дорсета писала колючие песни и записывала их со Steve Albini, продюсером, известным сырым «живым» звуком. The Cranberries из ирландского Лимерика принесли кельтскую меланхолию. А Garbage собрались в американском Мэдисоне: там были Butch Vig, продюсер Nevermind, и шотландская вокалистка Shirley Manson.

Не менее важной была инфраструктура. Фестиваль Lollapalooza, который в 1991 году основал Perry Farrell, фронтмен Jane's Addiction, стал передвижным праздником альтернативы. У радиостанций появился отдельный формат modern rock, на MTV вышли ночные программы вроде 120 Minutes. Именно там Vig и увидел Manson. Так поколение, которое писатель Douglas Coupland назвал «поколением X», получило собственный музыкальный язык и собственные сцены.

Между совестью андеграунда и светом стадионов

Главное внутреннее напряжение стиля связано с успехом. Инди-сцена восьмидесятых, на которой выросли R.E.M. и независимые лейблы, жила по панковской этике: продаваться стыдно. Теперь мейджоры сами предлагали контракты, а залы становились всё больше. Одни, как Pearl Jam, судились с билетным монополистом Ticketmaster и перестали снимать клипы. Другие, как Corgan, открыто хотели грандиозности и записали двойной альбом. Альтернатива появилась как протест против глянцевого хард-рока и фальшивых эмоций восьмидесятых, и теперь ей самой нужно было не превратиться в то же самое.

Стена гитар, которая умеет плакать

Звучание выросло из этой амбиции. На Siamese Dream Butch Vig и Corgan накладывали гитары десятками слоёв, и получалась плотная, почти оркестровая стена звука. Песни становились длиннее, в них появлялись струнные, клавишные и неожиданные тихие части. Garbage вплетали в рок сэмплы и электронные лупы. Radiohead на The Bends и OK Computer искали тревожную атмосферу и непривычные структуры. Параллельно развивалась другая ветка: лоу-фай Pavement и Beck, который звучал так, будто его записали в спальне, и замедленный печальный слоукор групп вроде Low. Объединял всё это голос: не геройский, а уязвимый, часто надломленный или холодно ироничный.

Что выросло из тревоги девяностых

Альтернативный рок доказал, что гитарная музыка может быть одновременно массовой и очень личной. В 1994 году критик Simon Reynolds описал группы, которые берут роковые инструменты не ради песен, а ради текстур, и назвал это post-rock. Оттуда потом пришли Mogwai и Godspeed You! Black Emperor. После OK Computer британцы вроде Coldplay и Travis создали более мягкий, меланхоличный post-Britpop. А инди-группы двухтысячных начали скрещивать гитары с электроникой, и так появились indietronica и chillwave. Muse, Placebo, Queens of the Stone Age и The National каждый по-своему продолжают тот же разговор о тревоге и масштабе.

С чего начать слушать

Начните с Ten группы Pearl Jam. Это мост между гранжем и новой волной, и большой звук здесь уже служит эмоции, а не позе. Затем слушайте OK Computer Radiohead 1997 года, альбом об отчуждении в технологичном мире. После него «альтернатива» стала означать не жанр, а амбицию. Californication Red Hot Chili Peppers покажет, как к концу десятилетия эта музыка повзрослела и научилась нежности.

И обязательно послушайте Mellon Collie and the Infinite Sadness The Smashing Pumpkins. На этом двойном альбоме рядом стоят Bullet with Butterfly Wings с её бессильной яростью и тихая фортепианная заглавная тема. В нём вся вторая волна альтернативы: гнев, нежность, избыточность и желание рассказать о себе всё и сразу.