Поставьте иглу на первую дорожку. Звенит челеста, тихо, как музыкальная шкатулка в детской. Сонный голос поёт о воскресном утре, и кажется, что это самая нежная пластинка 1967 года. Не верьте. Через несколько минут тот же голос уже стоит на углу улиц в Гарлеме с двадцатью шестью долларами в кармане и ждёт человека, который опаздывает.
Эту пластинку записали за несколько дней в полуразрушенной студии, за неё платил самый известный художник Америки, а на обложке вместо названия группы стоит его подпись и банан. Три крупных лейбла от неё отказались, и радио её почти не заметило. Сегодня её называют одной из пластинок, которые изменили музыку. Вот как это было.
Почему это икона
В мае 1982 года журналистка Кристин Маккенна разговаривала для Los Angeles Times с британским музыкантом и продюсером Брайаном Ино. «Недавно я говорил с Лу Ридом, и он сказал, что первая пластинка Velvet Underground за первые пять лет разошлась тиражом всего 30 000 копий, — рассказал Ино. — Но для очень многих людей это была невероятно важная запись. Думаю, каждый, кто купил одну из тех 30 000 копий, основал группу!» Цифра, кстати, занижена: по отчёту лейбла MGM, к февралю 1969-го продали больше 58 тысяч. Но суть Ино схватил точно. Без этой пластинки трудно представить панк, нью-вейв и инди-рок.
В 2006 году Библиотека Конгресса США внесла альбом в Национальный реестр звукозаписей, в 2008-м он попал в Зал славы «Грэмми». Британская The Observer поставила его на первое место среди 50 альбомов, изменивших музыку, Pitchfork назвал лучшим альбомом 1960-х, а Billboard в 2023-м признал банан лучшей обложкой всех времён. В списке 500 лучших альбомов Rolling Stone (редакция 2020 года) пластинка стоит на 23-м месте.
Нью-Йорк, 1965. Поэт на конвейере песен
В начале 1960-х Лу Рид, парень с Лонг-Айленда, учился в Сиракузском университете у поэта Делмора Шварца. Шварц научил его главному: слова должны что-то весить. А потом Рид пошёл работать штатным автором на дешёвый лейбл Pickwick Records. Там песни писали на заказ, под любую моду. Сам Рид называл себя «Кэрол Кинг для бедных».
Для одной из таких песенок, танцевальной пародии «The Ostrich», Рид настроил все струны гитары на одну ноту. Звук получился гудящий, как у волынки. Этим заинтересовался валлиец Джон Кейл. Он приехал в США по стипендии имени дирижёра Леонарда Бернстайна и играл у Ла Монте Янга, композитора, который мог часами тянуть один аккорд. Кейл играл на альте, струнном инструменте чуть больше скрипки, и тоже любил гудение. Рид принёс тексты об улице, Кейл — вкус к шуму и тягучему звуку.
К ним присоединился Стерлинг Моррисон, гитарист и давний университетский товарищ Рида. Название взяли из дешёвой книжки 1963 года о тайной жизни американских пригородов: «The Velvet Underground», «Бархатное подполье». Когда первый барабанщик ушёл, потому что считал платный концерт предательством искусства, место за ударными заняла Морин Такер, младшая сестра их приятеля. Она играла стоя, на нескольких барабанах, часто мягкими колотушками, почти без тарелок. Именно её простой, как сердцебиение, ритм стал опорой всей группы.
В декабре 1965-го у них была постоянная работа в кафе Café Bizarre в Гринвич-Виллидж. Владелец однажды запретил им играть «The Black Angel’s Death Song» , уж слишком она была пронзительной. Группа сыграла её снова, ещё громче, и её выгнали. Но примерно тогда же в зале побывали гости, которые всё изменили.
Серебряная Фабрика и немецкая певица
Режиссёр экспериментального кино Барбара Рубин привела на концерт Энди Уорхола. К тому времени Уорхол уже был звездой: художник, который сделал искусство из банок супа Campbell и портретов Мэрилин Монро. Его мастерская на 47-й улице называлась просто Фабрика. Стены там обклеили серебряной фольгой, и изо дня в день туда стекались художники, поэты, актёры, модники и люди, которых больше нигде не принимали.
Уорхол захотел собственную рок-группу и стал менеджером Velvet Underground. Но поставил условие: с ними будет петь Нико. Настоящее имя — Криста Пеффген, она родилась в Кёльне, с шестнадцати лет работала моделью для Vogue и Elle, мелькнула в «Сладкой жизни» Феллини, а в 1965-м записала в Лондоне сингл, который продюсировал молодой Джимми Пейдж. Высокая, холодная, с низким голосом и сильным немецким акцентом. Группа согласилась неохотно. Рид отдал ей три песни, и именно поэтому альбом называется «The Velvet Underground & Nico»: она была гостьей, а не участницей.
Для Нико Рид написал «I’ll Be Your Mirror» , по рассказам — после фразы, которую она бросила ему после одного из концертов. А «Femme Fatale» появилась по просьбе самого Уорхола: он хотел песню об Эди Седжвик, самой яркой девушке Фабрики.
Взрывная пластмасса неизбежности
В апреле 1966 года Уорхол арендовал польский клуб «Дом» на Сент-Маркс-плейс в Ист-Виллидж и запустил шоу со странным названием Exploding Plastic Inevitable, «Взрывная пластмассовая неизбежность». Группа играла, а на неё проецировали фильмы Уорхола, да ещё и сквозь цветные стёкла. Мигали стробоскопы, такие яркие, что музыканты стали выходить на сцену в тёмных очках. Рядом танцевали Джерард Маланга, поэт и помощник Уорхола, и актриса Мэри Воронов, в чёрной коже и с плётками.
В мае шоу поехало в Лос-Анджелес, в клуб The Trip. Калифорния тогда жила хиппи, цветами и любовью, и нью-йоркский грохот там восприняли как пришельцев. Журнал KRLA Beat собрал отзывы знаменитостей. Дэвид Кросби из The Byrds сказал: «Это как есть бананово-ореховую мочалку для посуды».
Четыре дня на 54-й улице
Пластинку записали ещё до этой поездки. В апреле 1966 года Уорхол вместе с Норманом Долфом, менеджером по продажам Columbia Records и любителем авангарда, оплатил несколько дней в студии Scepter на Западной 54-й улице. Позже в этом здании откроется легендарный клуб Studio 54, а тогда оно разваливалось. «Мы вошли и увидели, что пол разобран, стен нет, а работают только четыре микрофона», — вспоминал Кейл. На всё ушло примерно десять часов записи. Но группа не терялась: «Мы репетировали эти песни полтора года», — объяснял Кейл. Такер никогда раньше не была в студии, и подруга группы держала руками её барабаны, чтобы те не ездили.
Уорхол в студии появлялся редко, по словам Долфа, часа на два за всё время, и был скорее зрителем. Но официально продюсером записан именно он. Рид позже объяснял, что Уорхол сделал главное: прикрыл группу от всех, кто хотел бы что-то «исправить».
Потом начались отказы. Columbia, Atlantic и Elektra сказали «нет». Пластинку взял Том Уилсон, один из первых темнокожих продюсеров большого поп-бизнеса. Именно он работал с Бобом Диланом над «Like a Rolling Stone» и добавил электрогитары в «The Sound of Silence» Simon & Garfunkel. Уилсон перешёл на джазовый лейбл Verve, принадлежавший MGM, и привёл туда группу. В мае, когда Velvet были в Лос-Анджелесе, они заново записали в голливудской студии TTG «Heroin» , «I’m Waiting for the Man» и «Venus in Furs» . А в ноябре Уилсон попросил песню, которую можно поставить на радио. Так появилась «Sunday Morning» , которая открывает альбом.
Пластинка вышла в марте 1967 года, почти через год после записи. Тем же летом мир слушал «Sgt. Pepper» The Beatles и пел о цветах в волосах. На этом фоне Velvet выглядели чужими. К тому же в июне MGM отозвала тираж из-за спора с обложкой, о котором ниже. Выше всего альбом поднялся в Billboard до 171-го места.
Что осталось
Каждый, кто услышал эту пластинку, будто получал разрешение: можно писать о настоящем городе, можно шуметь, можно играть просто и одновременно странно. Менеджер молодого Дэвида Боуи Кен Питт привёз из Нью-Йорка тестовый диск ещё в конце 1966-го, и уже на следующий год Боуи играл «I’m Waiting for the Man» на концертах. Кейл продюсировал дебют The Stooges и «Horses» Патти Смит. R.E.M. записали «There She Goes Again» и «Femme Fatale». А от Joy Division до Sonic Youth и The Strokes трудно найти гитарную группу, в которой не было бы немного Velvet.
Сама группа после дебюта быстро изменилась. Нико ушла петь сольно, с Уорхолом разошлись, а в 1968-м Рид вывел из группы Кейла. Слава пришла поздно: в 1996-м Velvet Underground внесли в Зал славы рок-н-ролла, а речь на церемонии произнесла Патти Смит. Когда в 2013-м Лу Рида не стало, альбом впервые поднялся в британском чарте до 43-го места.
Банан, который надо чистить медленно
Обложку сделал сам Уорхол. На белом фоне — жёлтый банан и подпись художника. Названия группы на лицевой стороне нет вообще: пластинку продавали как произведение Уорхола. У кончика банана мелко напечатано «Peel slowly and see», «Чистите медленно и смотрите». На первых тиражах жёлтая кожура была наклейкой, которую действительно можно было снять. Под ней прятался розовый, телесного цвета банан. Шутка вполне в духе Фабрики.
Для таких обложек понадобилась специальная машина, и это стало одной из причин задержки релиза. MGM согласилась на дополнительные расходы, потому что рассчитывала, что имя Уорхола продаст пластинку само. На обороте — фото группы на сцене под проекциями. В одну из них попал перевёрнутый кадр с актёром Эриком Эмерсоном из фильма Уорхола «Девушки из Челси». Эмерсон требовал денег и угрожал судом. MGM отозвала тираж, лицо заретушировали, а уже напечатанные конверты продавали с чёрной наклейкой поверх него. В 2008 году виниловое переиздание вернуло тот самый банан, который можно почистить.
Как слушать: сторона за стороной
Рид хотел принести в рок-песню то, что умеет роман: героев, улицы, настоящую жизнь без прикрас и без морали. Его Нью-Йорк — это дилеры и те, кто их ждёт, девушки с Фабрики, вечеринки до утра и люди, которым некуда возвращаться. Он не осуждает и не восхищается. Он описывает, как писатель. Вот о чём эти песни.
Сторона A · 25:25 · воскресное утро и долгая ночь
Sunday Morning · 2:53 · Рид и Кейл
Последняя записанная песня, которая стала первой. Уорхол посоветовал: «Почему бы не сделать её песней о паранойе?» Поэтому под колыбельной челестой, которую Кейл заметил в студии и сразу взял в работу, прячется тревога: «Берегись, мир у тебя за спиной». Нико тихо подпевает.
I’m Waiting for the Man · 4:37 · Рид
Парень едет из центра в Гарлем, на перекрёсток Лексингтон и 125-й улицы, чтобы купить дозу, и ждёт дилера, который, как всегда, опаздывает. Это не реклама и не предостережение, а репортаж: город, ожидание, взгляды прохожих. Фортепиано Кейла и гитары гонят вперёд, как поезд метро.
Femme Fatale · 2:35 · Рид
Портрет Эди Седжвик по заказу Уорхола. Нико поёт о девушке, которая разбивает сердца и идёт дальше. Нежная мелодия, холодный голос, и именно из-за этого контраста песню невозможно забыть.
Venus in Furs · 5:07 · Рид
Почти дословный пересказ романа австрийского писателя XIX века Леопольда фон Захер-Мазоха «Венера в мехах», о власти и подчинении в любви. Альт Кейла гудит и скрипит, гитара Рида настроена на одну ноту, а Такер бьёт медленно, как часы.
Run Run Run · 4:18 · Рид
Галерея нью-йоркских персонажей: Подросток Мэри, Маргарита Страсть, Морская Болезнь Сара. Все они куда-то спешат, на Юнион-сквер, где можно достать то, чего им не хватает. В конце гитары срываются в чистый шум.
All Tomorrow’s Parties · 5:55 · Рид
Рид написал её ещё до знакомства с Уорхолом, но звучит она как портрет его окружения: девушка в чужом платье, следующая вечеринка и пустота после неё. Нико поёт низко и медленно, а фортепиано Кейла повторяет один и тот же аккорд, словно колокол. Позже этим названием назвали британский фестиваль.
Сторона B · 22:41 · в самом сердце шума
Heroin · 7:05 · Рид
Рид написал её ещё до Velvet Underground. Семь минут изнутри сознания человека, зависимого от наркотика: темп то ускоряется, то затихает, альт Кейла тянет одну ноту, как сирена. Песня не поучает и не восхваляет, а показывает состояние, от которого становится холодно.
There She Goes Again · 2:30 · Рид
Самая «обычная» песня альбома, с риффом, позаимствованным у «Hitch Hike» Марвина Гэя. Но под бодрой мелодией — горькая история о девушке, которая снова уходит из дома на улицу, и мужчине, который не знает, как быть.
I’ll Be Your Mirror · 2:16 · Рид
Самая нежная песня Рида: «Я буду твоим зеркалом, покажу, кто ты есть». Нико долго не могла спеть её тихо, и, по воспоминаниям Моррисона, дубли продолжались, пока она не расплакалась. Тогда ей сказали, что это последняя попытка, и она спела именно так, как нужно.
The Black Angel’s Death Song · 3:10 · Рид и Кейл
Та самая песня, за которую группу выгнали из Café Bizarre. Рид будто нанизывает слова ради их звучания, а пронзительный альт Кейла режет слух.
European Son · 7:40 · Рид, Кейл, Моррисон и Такер
Посвящена Делмору Шварцу, университетскому учителю Рида, который презирал рок-тексты. Поэтому слов здесь почти нет: короткий куплет, грохот, будто в студии что-то разбили, а потом несколько минут свободы, где четверо играют вместе, не думая о песне. Так заканчивается альбом.
Все пластинки The Velvet Underground, которые есть у нас, собраны на странице группы. Сольные работы отдельно — на страницах Лу Рида, Джона Кейла и Нико.
Вместо послесловия
Мы не пытались рассказать всё. Наша задача — влюбить вас в эту музыку и оставить больше вопросов, чем ответов. Как звучит «White Light/White Heat», второй альбом, где группа уже без Нико и Уорхола довела шум до предела? Что сделал Лу Рид сам, когда через несколько лет вместе с Боуи записал «Transformer»? И куда повела Кейла и Нико дорога после Velvet, в «The Marble Index» и «Paris 1919»?
Надеемся, эта история вдохновит вас искать дальше. Или забрать частичку того серебряного Нью-Йорка с собой, на виниле. И да, будем честны: на этом мы тоже зарабатываем. Но влюбить вас в музыку для нас всё равно важнее.
Команда Just Punk Vinyl