Stoner & Sludge ²⁴

Конец восьмидесятых. Рок держится на лаке для волос, дорогих клипах и гитарных соло, которые проносятся быстрее, чем их успеваешь расслышать. А в калифорнийской пустыне четверо подростков тащат бензиновый генератор в темноту, включают усилители и играют риффы, от которых вибрирует грудная клетка. Примерно тогда же бывший панк из Нью-Джерси собирает группу, чтобы играть космический рок про мутантов и таблетки, а в Новом Орлеане парни замедляют хардкор до скорости болотной воды.

Так появились стоунер и сладж, два брата из одной семьи. Один мечтательный и окутанный дымом, другой злой и измотанный. Оба выросли из медленного дума и Black Sabbath, и оба отказались спешить. Этот отказ до сих пор звучит как одна из самых честных вещей в тяжёлой музыке.

Право остановиться: о чём поют стоунер и сладж

Стоунер про свободу от часов. Его песни тянутся по десять и двадцать минут, потому что торопиться некуда. Один рифф крутится, пока не превратится в мантру, и тогда мысли отключаются, а остаются тело, гул и ощущение огромного пространства. Это музыка ночной трассы, пустыря за городом, долгого вечера с друзьями, когда разговор давно закончился, а расходиться не хочется. Слушателю она говорит простую вещь: можно не бежать, мир от этого не рухнет.

У сладжа правда другая, тяжелее. Он про усталость, зависимость, бедность, духоту южных городов и злость, которой некуда деться. Он не утешает, а признаёт, что бывает плохо, и от этого признания становится легче. Общее у братьев одно: это музика провинции, людей, далёких от столиц индустрии. Если живёшь там, где «ничего не происходит», стоунер и сладж подсказывают, что событие можно устроить самому, с громким усилителем и друзьями.

Генератор в пустыне и болота Луизианы

В Палм-Дезерте клубов не было совсем. Группа Kyuss, названная в честь монстра из Dungeons & Dragons, начала устраивать «генераторные вечеринки»: концерты под открытым небом, где ток для аппаратуры давал бензиновый генератор. Гитарист Josh Homme потом вспоминал, что группу сформировала именно пустыня: играть там можно только бесплатно, и если ты не нравишься, тебе скажут об этом сразу. Когда Kyuss подписывали первый контракт, Homme ещё не исполнилось восемнадцати, так что бумаги за него подписали родители. В Ред-Бэнке, провинциальном городке Нью-Джерси, Dave Wyndorf, бывший фронтмен панк-группы Shrapnel, в 1989 году основал Monster Magnet, чтобы соединить любовь к фантастическим комиксам с британскими космическими рокерами Hawkwind.

Сладж рос параллельно. Ещё в 1984-м калифорнийские хардкорщики Black Flag выпустили My War, и медленная вторая сторона пластинки взбесила пуристов, которые ждали от панка только скорости. Melvins из провинциального штата Вашингтон во главе с гитаристом Buzz Osborne подхватили идею и окончательно замедлили панк до вязкого гула. Их дебют Gluey Porch Treatments (1987) повлиял на всю гранж-сцену: Nirvana, Soundgarden и Alice In Chains выросли рядом с этим звуком. Кассеты Melvins добрались и до Нового Орлеана, где в 1988 году возник Eyehategod, а позже Crowbar и супергруппа Down с Phil Anselmo, вокалистом Pantera.

Против скорости, блеска и суеты

Тогдашний андеграунд жил по одному правилу: быстрее. Трэш соревновался в виртуозности, глэм в блеске, хардкор в темпе. Стоунер и сладж ответили на всё это медлительностью. Их настоящими учителями были те, кого считали вчерашним днём: Black Sabbath с тяжёлыми блюзовыми риффами, Blue Cheer с первобытным грохотом, Hawkwind с бесконечными космическими джемами. Слава их интересовала мало, и индустрия не понимала, что с ними делать. Monster Magnet выпустили Superjudge на мейджоре A&M в 1993 году, но пластинка провалилась в продажах, потому что все слушали гранж. Стиль остался в подполье: кассеты, маленькие лейблы, концерты для своих. Именно подполье позволило ему звучать сколько угодно долго и тяжело.

Гитара через басовый усилитель

Звук здесь прямо вытекает из отношения к музыке. Homme опустил строй гитары на два целых тона, до C, и включил её в басовый усилитель. Получился тёплый, плотный гул, похожий на марево над раскалённым асфальтом. Поймать его в студии сумел Chris Goss, фронтмен группы Masters of Reality, ставший для Kyuss продюсером и наставником. Blues for the Red Sun он записал так, будто генераторная вечеринка переехала в студию. Дальше всё складывается само: фузы, бас, который идёт вместе с гитарой единой стеной, барабаны, которые не гонят, а раскачивают, вокал, который в стоунере тянется мелодией, а в сладже срывается в хардкорный крик. Группа Sleep довела эту логику до предела: их Dopesmoker длится около часа и состоит из одной песни.

От пустыни до стадионов и пост-метала

Kyuss распались в 1995-м, и Homme позже собрал Queens of the Stone Age. Пустынный рифф у них стал цепким и танцевальным, пригодным для радио. Homme спродюсировал часть альбома Humbug группы Arctic Monkeys, и шеффилдцы вдруг зазвучали тяжело и гипнотично. Британский дуэт Royal Blood тоже продолжил эту линию: плотный фузовый рифф, на котором держится вся песня. Сладж ушёл глубже: Neurosis из Окленда растянули его до пост-метала, а Mastodon из Атланты и Baroness скрестили с прогом. Мировая сцена выросла из тех же корней: Electric Wizard из английского графства Дорсет, Orange Goblin из Лондона, Bongzilla из Висконсина, итальянцы Ufomammut, All Them Witches из Нэшвилла.

С чего начать: пустыня, космос, дым и грязь

Начните с Blues for the Red Sun группы Kyuss (1992): так звучит ночная пустыня, и почти каждая стоунер-группа после них так или иначе опирается на эту запись. Затем Superjudge от Monster Magnet (1993), где блюзовая тяжесть растворяется в космическом шуме, а Wyndorf поёт как проповедник из дешёвого фантастического фильма.

Когда захочется темноты, ставьте Dopethrone группы Electric Wizard (2000): риффы будто пропущены сквозь дым и шипение старой плёнки, и это одна из самых тяжёлых пластинок своего времени. А чтобы услышать, откуда взялся сладж, возьмите Houdini от Melvins (1993). Часть песен на нём сначала продюсировал Kurt Cobain, и на этой записи хорошо слышно, как медленная грязь Melvins связана с гранжем.