Ragtime & Stride ⁰

В конце XIX века в салунах Миссури чернокожие пианисты начали «рвать» время. Правая рука спотыкалась о сильные доли, левая упрямо шагала вперёд, и в этом зазоре ноги сами пускались в пляс. Так звучит регтайм — первая по-настоящему американская музыка, которую вся страна покупала в нотах и играла дома на собственном пианино. Через двадцать лет в Гарлеме её разогнали, отпустили с нотного листа и назвали страйдом.

Без этой музыки не было бы ни джаза, ни буги-вуги. Но слушать её стоит не из уважения к предкам. Она до сих пор звучит как человек, который решил улыбаться назло всему — и делает это безупречно.

Радость во фраке: о чём говорит регтайм

Регтайм — это радость с прямой спиной. Его сочиняли люди, которым Америка после отмены рабства оставила совсем немного: место тапёра в баре, сцену менестрель-шоу, карикатуру на обложке нот. А они создали музыку подчёркнуто элегантную, выстроенную, как классический марш, где каждая нота знает своё место. В этой аккуратности — достоинство: я умею не только развлекать, я умею сочинять. Скотт Джоплин (Scott Joplin), главный композитор жанра, хотел, чтобы его пьесы играли так, как написано, и в своём пособии для пианистов советовал никогда не играть регтайм быстро.

Под этим блеском прячется тихая горечь. Вслушайтесь в The Entertainer: мелодия улыбается, а гармония то и дело вздыхает. Регтайм даёт редкое состояние — лёгкость без легкомыслия. Его ставят воскресным утром за кофе, когда хочется движения без шума и света без приторности. Страйд добавляет другое чувство: свободу комнаты, набитой людьми, где пианист играет так, будто от него зависит, заплатит ли хозяин завтра за квартиру. Нередко так и было.

Салуны Седалии, ярмарка в Чикаго и пианино в каждой гостиной

Регтайм вырос на Среднем Западе 1890-х: в Сент-Луисе, в железнодорожном городке Седалия в Миссури, в клубах и заведениях, где чернокожий пианист мог заработать больше, чем где-либо. Музыканты несли туда всё, что слышали: переборы банджо, танец кекуок, церковное пение. А форму позаимствовали у маршей, которыми тогда бредила вся страна благодаря Джону Филипу Сузе (John Philip Sousa). Всемирная выставка в Чикаго в 1893 году собрала пианистов со всего Юга, и новый стиль разошёлся дальше.

Двигала им экономика. Средний класс скупал пианино, ноты были тем, чем позже станут пластинки, а механические пианино с перфорированными роликами принесли регтайм даже тем, кто играть не умел. В 1899 году седалийский издатель Джон Старк (John Stark) напечатал Maple Leaf Rag Джоплина, названный в честь местного клуба, и эти ноты годами расходились по всей Америке. Старк издавал и двух других классиков: Джеймса Скотта (James Scott) из Миссури, автора бурных, искрящихся регов, и Джозефа Лэмба (Joseph Lamb) — белого парня из Нью-Джерси, который освоил стиль сам и при поддержке Джоплина писал одни из самых лиричных регов эпохи.

От ремесла тапёра к искусству — и обратно на вечеринку

Регтайм спорил с представлением, будто чёрная музыка — всего лишь комический номер. Джоплин мечтал о признании как композитор, написал оперу Treemonisha, вложил в неё собственные деньги и так и не увидел полноценной постановки. Он умер в 1917 году в Нью-Йорке, когда мода на регтайм уже уходила. Тем временем в Гарлем во время Великой миграции съезжались чернокожие южане, и там родилось новое настроение. Джеймс П. Джонсон (James P. Johnson), Вилли «Лев» Смит (Willie «The Lion» Smith) и юный Фэтс Уоллер (Fats Waller) играли на рент-пати — квартирных вечеринках, где гости платили за вход, чтобы хозяин смог внести аренду, — и сходились в «каттингах», дуэлях пианистов. Здесь ценили уже не точность, а изобретательность, свинг и дерзость. А Юби Блейк (Eubie Blake), пианист и композитор из Балтимора, вместе с Ноблом Сисслом написал Shuffle Along (1921) — один из первых бродвейских хитов, созданных чернокожими авторами.

Левая рука-маятник и правая, что спотыкается нарочно

Всё звучание регтайма — в споре двух рук. Левая работает как маятник: низкая басовая нота, затем аккорд в среднем регистре, снова бас, снова аккорд — ровный шаг, под который можно танцевать. Правая подчёркивает ноты между долями, словно всё время чуть забегает вперёд, и именно эта «рваная» пульсация дала стилю имя — ragged time. Пьеса состоит из нескольких тем, как марш, так что рег — маленькое путешествие на три-четыре минуты. Страйд берёт ту же основу и разгоняет её: левая рука прыгает через полклавиатуры (stride — шаг), появляются блюзовые ноты, переклички, импровизированные вставки. Классический регтайм — танец во фраке, страйд — тот же танец в три часа ночи с расстёгнутым воротником.

От Нового Орлеана до Монка: что выросло из регтайма

Регтайм стал языком первого поколения джаза. Новоорлеанские оркестры перекладывали реги на корнеты и кларнеты, а пианист Джелли Ролл Мортон (Jelly Roll Morton) в записях для Библиотеки Конгресса показывал, как более свободный ритм превращает Maple Leaf Rag в джаз. Блюзовые пианисты Юга сделали из подвижного баса гипнотическую повторяющуюся фигуру — так родился буги-вуги. Страйд воспитал целую школу: Дюк Эллингтон (Duke Ellington) и Уоллер разучивали Carolina Shout Джонсона, замедляя пианольный ролик, а потом от страйда отталкивались Арт Тейтум (Art Tatum) и Телониус Монк (Thelonious Monk). В 1970 году пианист и музыковед Джошуа Рифкин (Joshua Rifkin) записал реги Джоплина для классического лейбла Nonesuch. После фильма The Sting (1973), где Марвин Хэмлиш (Marvin Hamlisch) аранжировал музыку Джоплина, эта пластинка стала первым миллионником лейбла.

С чего начать: от нотного листа до гарлемской ночи

Лучший вход — Scott Joplin: Piano Rags Джошуа Рифкина: спокойные, прозрачные прочтения Maple Leaf Rag, The Entertainer и Euphonic Sounds в том неторопливом темпе, которого хотел сам Джоплин. Дальше — The Eighty-Six Years of Eubie Blake (1969), где уже пожилой Блейк играет мелодии эпохи, которую видел своими глазами, и становится живым мостом между регтаймом и Бродвеем.

Чтобы услышать, как регтайм взрывается страйдом, включите Carolina Shout Джеймса П. Джонсона в версии 1921 года — одно из первых записанных джазовых фортепианных соло. А закончите сольными записями Fats Waller конца 1920-х вроде Handful of Keys: там уже слышны свинг, юмор и та лёгкость, с которой пальцы носятся по клавиатуре, будто она ничего не весит.