New Prog ¹

В середине 2000-х музыку слушали кусками: синглы из iTunes, плеер в режиме shuffle, песня как отдельный файл без конверта и без истории. Именно тогда несколько групп стали записывать пластинки, которые нужно слушать от первой до последней минуты, с сюжетами, сквозными мотивами и песнями длиннее обеденного перерыва. Слово «прог» тогда звучало почти как ругательство: со времён панка оно означало виртуозов в плащах и двадцатиминутные соло. Нью-прог вернул ту смелость, но снял с неё плащ.

Это не одна сцена и не один звук. Британец Steven Wilson из Porcupine Tree, двое бывших панков из техасского El Paso в The Mars Volta, парень из пригорода Нью-Йорка, сочиняющий космическую сагу в Coheed and Cambria, трое изобретателей из Портленда в Menomena. Их роднит не саунд, а то, что ни один из них не помещается в одну коробку.

Музыка для тех, кому тесно в трёх минутах

Классический прог семидесятых часто грезил другими мирами. Нью-прог тоже любит выдуманные сюжеты, но под ними почти всегда лежит что-то мучительно настоящее. De-Loused in the Comatorium группы The Mars Volta рассказывает о человеке по имени Cerpin Taxt, который после передозировки неделю блуждает по снам в коме. Прообразом героя стал Julio Venegas, художник из El Paso и друг вокалиста, покончивший с собой в 1996 году. Fear of a Blank Planet группы Porcupine Tree — портрет подростка, усыплённого таблетками и экранами. На этот альбом сильно повлиял роман Брета Истона Эллиса Lunar Park. Длинная форма здесь не ради того, чтобы покрасоваться: про онемение, зависимость и потерю за три минуты просто не расскажешь.

Поэтому эта музыка разрешает слушателю быть сложным. Её ставят вечером, когда нужен не фон, а чтобы музыка провела тебя через всё состояние: тревога нарастает до взрыва, а потом затихает. Люди узнают себя в этих контрастах, ведь нежное и яростное часто уживаются в одном человеке, как и в одной песне. Нью-прог будто говорит: твоя внутренняя жизнь стоит сорока минут внимания.

После панка, после гранжа, в эпоху файлов

Porcupine Tree в конце 1980-х начался в Англии как шутка: Wilson придумал несуществующую группу и записывал её сам. Всё девяностые это был психоделический космический рок в духе Pink Floyd. Затем Wilson спродюсировал шведскую группу Opeth, увлёкся металлической тяжестью, и в 2002 году альбом In Absentia с барабанщиком Gavin Harrison зазвучал уже жёстче. Клавишник Richard Barbieri когда-то играл в британской нью-вейв-группе Japan и принёс в эту музыку свои туманные звуковые текстуры.

Тем временем в приграничном El Paso на взлёте распалась пост-хардкор-группа At the Drive-In. Cedric Bixler-Zavala и Omar Rodríguez-López основали The Mars Volta, а их дебют спродюсировал вместе с Omar Rick Rubin — человек, записывавший Slayer и позднего Johnny Cash. На басу сыграл Flea из Red Hot Chili Peppers. Дорогу им проложили Radiohead с OK Computer и Kid A и Tool: эти группы доказали, что массовая аудитория выдерживает сложность.

Против формата и против страха показаться претенциозным

Самое интересное здесь — ирония: прог вернули дети панка и эмо, то есть тех сцен, которые когда-то его высмеяли. Они выступали против радиоформата, против песни-товара, против правила, что серьёзность — это не круто. Menomena сами издали свой дебют и для записи написали собственную программу. Обложку Friend and Foe нарисовал Craig Thompson, автор графического романа Blankets: вырезные окошки, вращающийся круг, спрятанные рисунки. Эта работа получила номинацию на Grammy за оформление. Альбом снова стал вещью, которую держишь в руках и разглядываешь.

Тишина, удар и снова тишина

Звучание вытекает из этой идеи: если песня должна прожить целое состояние, ей нужны и тишина, и обвал. У Porcupine Tree акустическая гитара тонет в синтезаторном тумане Barbieri, а потом врывается металлический рифф и точные, как часы, барабаны Harrison. Для Anesthetize Wilson специально написал фрагмент под соло Alex Lifeson из Rush, и тот записал его в своей студии. The Mars Volta — это высокий, почти истеричный голос Cedric, нервная гитара Omar, латиноамериканская перкуссия, даб и фри-джаз. Claudio Sanchez из Coheed and Cambria поёт высоко, как в поп-панке, только поверх металлических риффов, и разворачивает сагу The Amory Wars, которую выпускает ещё и комиксами. Menomena передавали один микрофон по кругу: программа Deeler, которую написал Brent Knopf, закольцовывала барабаны, бас, пианино, саксофон, и песня собиралась как коллаж.

Прог без стыда

Нью-прог снова сделал длинную форму естественной для молодых слушателей. Wilson стал главным реставратором классики: он перемикшировывает старые прог-альбомы, в том числе каталог King Crimson, так что новое поколение буквально восстановило старое. Наследников под собственным именем этот ярлык не дал: его идеи разошлись по прогрессивному металу, арт-року и инди, которое перестало бояться сложности. Обе главные группы позже вернулись: Porcupine Tree в 2022 году выпустили CLOSURE/CONTINUATION, а The Mars Volta в том же году — неожиданно тихий альбом.

С чего начать слушать

Начните с Fear of a Blank Planet Porcupine Tree: это самая цельная история стиля, и в её центре стоит Anesthetize, почти восемнадцать минут, которые пролетают быстрее, чем кажется. Затем De-Loused in the Comatorium группы The Mars Volta, лихорадочный сон, записанный с живой болью утраты. Для Coheed and Cambria подойдёт Good Apollo, I'm Burning Star IV, Volume One: From Fear Through the Eyes of Madness, где космическая опера звучит как стадионный рок.

А чтобы услышать, что нью-прог бывает лёгким и озорным, поставьте Friend and Foe группы Menomena. Здесь сложность прячется в скачках ритма, в духовых и в том, как одна петля обрастает другими, пока песня не расцветёт.