Neo-Trance ⁰

В середине 2000-х транс был музыкой стадионов: руки вверх, пауза перед кульминацией, потом взрыв. Голландский диджей Tiësto, главное лицо жанра в те годы, играл на открытии Олимпиады в Афинах в 2004 году. Казалось, впереди только сцены побольше и гимны погромче. А тем временем в спальне в английском Норфолке, в копенгагенской студии и в Сан-Паулу несколько человек делали с трансом обратное: убирали кульминацию и оставляли мечту.

Так родился неотранс, самая молодая ветвь трансовой семьи. Он похож на транс, который в пять утра вышел из клуба и заметил, что небо стало розовым.

Эйфория без взрыва: о чём говорит неотранс

Классический транс обещает катарсис: подожди немного, сейчас будет взлёт. Неотранс ничего не обещает. Его мелодии не зовут в небо, они плывут где-то сзади, как свет за запотевшим стеклом. Это музыка промежуточного состояния: между клубом и домом, между усталостью и нежностью, между одиночеством и чувством, что ты часть чего-то большего. Она не диктует, что чувствовать, а оставляет место, куда чувства приходят сами.

Его ставят, когда хочется движения, но не толпы. В наушниках в ночном трамвае, на рассвете после долгого разговора, дома, когда вечеринка продолжается уже только в голове. Люди узнают в нём себя, потому что он честно говорит о радости: она бывает тихой, немного грустной и не длится вечно. Эйфория здесь не взрывается. Это тепло, которое медленно расходится по телу и остаётся, даже когда трек закончился.

Норфолк, Копенгаген, Сан-Паулу: встреча на полпути

В центре этой истории James Holden, британский продюсер, который ещё в юности прославился в прогрессив-трансе конца 90-х. Он делал ремиксы для Madonna, Britney Spears, Depeche Mode и New Order и вполне мог остаться в мейнстриме. Но в 2003 году он основал собственный лейбл Border Community. В том же году Nathan Fake, парень из Норфолка, учившийся в музыкальном колледже в Рединге, прислал через сайт лейбла недоделанный трек. Holden попросил закончить его, и это стало дебютом Fake. В 2004-м вышел сингл The Sky Was Pink. Оригинал был психоделическим гитарным эпосом, а Holden превратил его в нежную минимал-трансовую волну. Позже Resident Advisor поставил этот ремикс на десятое место среди главных электронных треков десятилетия.

Параллельно Германию накрыла волна минимал-техно. Кёльнский лейбл Kompakt, основанный Wolfgang Voigt и Michael Mayer, подписал Gui Boratto. Это архитектор из Сан-Паулу: в 90-х он играл в евроденс-группе Sect, а потом годами продюсировал чужие записи. В Копенгагене Anders Trentemøller, выступавший под фамилией Trentemøller, собрал поклонников минималистичными треками Physical Fraction и Polar Shift. За 2006–2007 годы все они выпустили дебютные альбомы, и из этих пластинок сложился новый стиль.

Против гимнов по формуле

Надоели прежде всего схемы: нарастание, брейк, взрыв, и так по кругу. Суперклубный транс превратился в предсказуемый продукт, а минимал-техно часто казался слишком холодным и чисто функциональным. Неотранс встал посередине: эмоциональность транса и сдержанность минимала. Важно было и отношение к работе. Маленькие лейблы, домашние студии, альбомы как цельные истории, а не наборы хитов для диджеев. Trentemøller говорил, что хотел, чтобы его пластинка рассказывала историю, как саундтрек к фильму, поэтому вокальные версии вынес на отдельный бонусный диск. Boratto назвал свой альбом Chromophobia, «боязнь цвета». По его словам, имелась в виду монохромность в архитектуре, то есть простота, и это была ирония, ведь его музыка очень красочная.

Мягкая бочка, грязный бас и мелодия за стеклом

Звучание вытекает из этой сдержанности. Темп ниже, чем в классическом трансе: ремикс The Sky Was Pink идёт на 124 ударах в минуту. Бочка мягкая, словно обёрнутая войлоком. Под ней бас, будто слегка перегруженный, с аналоговой грязью. Синтезаторы у Holden расстраиваются и плывут, как плёнка в старом магнитофоне. Boratto сам играет на гитаре и фортепиано, а Trentemøller записывал акустические барабаны и челесту в студии Датского радио. Мелодия здесь не главная. Она прячется в глубине микса, повторяется и меняется так медленно, что перемену замечаешь, когда уже прошёл сквозь неё. Шумы, шипение и неточности никто не вычищает: именно они делают эту музыку живой.

Что осталось после рассвета

Неотранс вернул слову «транс» уважение у тех, кто его презирал: инди-слушателей, техно-пуристов, критиков. Он показал, что танцевальная музыка может быть интимной, а электронный альбом можно слушать от начала до конца, как роман. Дальше каждый пошёл своей дорогой. Holden на The Inheritors ушёл от клуба к модульным синтезаторам и живому, почти фольклорному звуку. Trentemøller собрал живую группу и двинулся к тёмному инди. Nathan Fake перешёл на Ninja Tune, а Boratto основал лейбл D.O.C. Отдельных стилей-наследников неотранс не оставил, но его эхо легко услышать в мелодичном техно 2010-х, где задумчивость тоже ценят выше кульминации.

С чего начать слушать

Начните с The Last Resort Trentemøller: тринадцать инструментальных пьес, которые складываются в кино без слов, от пыльных битов до холодного даба. Основной диск завершает Moan, а клип на него снимали в Москве при минус двадцати пяти, в память о собаке Лайке. Затем Drowning in a Sea of Love Nathan Fake, первый альбом Border Community, полный размытых синтезаторных пейзажей сельской Англии.

Chromophobia Gui Boratto самая солнечная из этих пластинок. В её центре Beautiful Life, который Boratto написал вместе с женой Luciana Villanova, она же его и поёт. А The Idiots Are Winning James Holden покажет стиль в самом смелом виде: расстроенные синтезаторы, ломаный ритм и красота, проступающая сквозь шум.