Modern Electric Blues ³

Представь клуб на Шестой улице в Остине середины семидесятых. Бывший мебельный склад, пиво, дым, а на сцене четверо белых парней играют техасский шаффл так, что Muddy Waters, отец чикагского электроблюза, потом расхваливает их владельцам клубов по всей стране. А в это время под Вашингтоном застенчивый гитарист с потёртым Telecaster вытягивает из струн звуки, на которые этот инструмент вроде бы не способен. Это и есть современный электрический блюз, вторая волна блюз-рока. Он вернул старой музыке громкость, нерв и честность.

Блюз он заново не изобретал. Он сделал вещь поважнее: доказал, что эта музыка жива, когда многие уже решили, что ей место в музее.

Гитара говорит то, что не скажешь словами

Это музыка о человеке, который остался один на один со своей болью и вместо жалоб взял гитару. Тексты простые: измена, одиночество, деньги, которые кончаются раньше месяца, женщина, которая ушла. Но главное здесь говорит не голос, а соло. Когда Roy Buchanan играет «Sweet Dreams», кантри-балладу Дона Гибсона, он вообще обходится без слов. Нота тянется, ломается, плачет и не отпускает, и перевода ей не нужно.

Жалости к себе в этом блюзе нет. Он о том, чтобы пережить плохой вечер громко и вместе с другими, в прокуренном зале, где каждый что-то потерял. Его ставят, когда нужно выпустить пар: в груди тесно, а говорить не хочется. А ещё его ставят, чтобы потанцевать под шаффл, потому что Thunderbirds показали, каким весёлым бывает блюз. Люди узнают в нём себя, потому что он ничего не приукрашивает: усталость звучит как усталость, а радость как радость.

Техас, бары и музыка, которую все похоронили

В начале семидесятых блюз оказался в странном положении. Британцы вроде Clapton, Cream и Fleetwood Mac только что открыли его белой молодёжи, но первая волна блюз-рока уже растворялась в психоделии и тяжёлом роке. Чёрная публика слушала соул и фанк, а старые мастера играли для всё меньших залов. Блюзу грозило стать экспонатом.

Спасение пришло не из больших студий, а из баров. У Техаса была своя гитарная традиция. T-Bone Walker одним из первых сделал электрогитару сольным голосом, Freddie King прославился инструменталами, Albert Collins играл на Telecaster холодным, колючим звуком, а Lightnin' Hopkins был голосом Хьюстона. В Хьюстоне в 1969-м появились ZZ Top, трио гитариста Billy Gibbons, превратившее буги в тяжёлую, тягучую машину. А в 1975-м Clifford Antone, сын ливанской семьи из Порт-Артура и фанат чикагского блюза, открыл в Остине клуб Antone's. Он привозил туда Muddy Waters, Buddy Guy, Albert King, и местная молодёжь выходила с ними на одну сцену. Учились здесь не по пластинкам, а из рук в руки.

Против глянца, за честный звук

Эти музыканты за хитами не гнались, да и хитов долго не имели. The Fabulous Thunderbirds собрали гитарист Jimmie Vaughan и гармонист Kim Wilson. Несколько лет они были неофициальной хаус-группой Antone's: аккомпанировали гастролёрам вроде Buddy Guy и Otis Rush и играли для залов, полных других гитаристов. Roy Buchanan когда-то играл у Ronnie Hawkins, а Robbie Robertson, будущий гитарист The Band, учился у него. Однажды Buchanan вообще бросил музыку и больше года проработал парикмахером. Известность пришла к нему только в 1971-м, когда общественное телевидение показало о нём документальный фильм и за ним закрепилось прозвище «лучший неизвестный гитарист в мире». Стиль двигали уважение к старым мастерам и аллергия на фальшь. Эфир заполняли диско и прилизанный софт-рок, а здесь оставались усилитель, струны и правда.

Telecaster, выкрученный до упора

Звучание прямо вытекает из этой позиции. Никаких слоёв синтезаторов: гитара, бас, барабаны, иногда гармоника или орган. От чикагского блюза здесь плотность и гармоника. От техасского шаффл, который раскачивает, как грузовик на грунтовке. От рока жёсткая ударная установка и громкость. Buchanan включал свой Telecaster 1953 года по имени Nancy в усилитель Fender, выкручивал тембр до предела, ручкой громкости делал нарастания, похожие на скрипку, а флажолетами заставлял ноту визжать. Robert Cray, наоборот, играл чисто и коротко и пел мягким голосом, ближе к соулу шестидесятых. Robben Ford, успевший поиграть с Joni Mitchell и Miles Davis, принёс джазовую гармонию. Но везде соло остаётся главным событием: длинное, с паузами, с нотой, которую тянут, пока не станет больно.

От клубной сцены до MTV

В восьмидесятых стена рухнула. Stevie Ray Vaughan, младший брат Jimmie, в 1982-м сыграл на фестивале в Монтрё, потом записал гитару на «Let's Dance» Дэвида Боуи, а в 1983-м выпустил «Texas Flood». Блюзовое соло снова зазвучало по радио. Ещё раньше Johnny Winter, техасский виртуоз-альбинос, спродюсировал Muddy Waters альбом «Hard Again» и вернул мастеру силу. В 1986-м Thunderbirds прорвались с «Tuff Enuff», а Robert Cray с альбомом «Strong Persuader». Нового стиля этот блюз не породил. Зато он стал живой традицией, через которую пришли Kenny Wayne Shepherd, Joe Bonamassa и Gary Clark Jr., ещё один воспитанник Antone's.

С чего начать слушать

Начни с «Roy Buchanan» (1972), первого альбома гитариста на Polydor. «Sweet Dreams» и «The Messiah Will Come Again» показывают, что гитара умеет молиться и плакать. Дальше бери «Girls Go Wild» (1979), дебют The Fabulous Thunderbirds: сырой, весёлый, без единого лишнего звука, и Antone's слышен в каждом такте.

Потом «Tres Hombres» (1973) ZZ Top с «La Grange», где буги в духе John Lee Hooker становится техасским мотором. А в завершение «Strong Persuader» (1986) Robert Cray, блюз для взрослых, где самое страшное говорят тише всего, а «Smoking Gun» попадает в цель без единого лишнего децибела.