Lowercase ⁰

Ставите пластинку, прибавляете громкость, потом ещё, и всё равно кажется, что игла так и не опустилась. В 1993 году немецкий композитор Bernhard Günter сдал в производство свой первый альбом. Вскоре ему позвонили с лейбла и с завода: мастер-лента испорчена, на ней ничего нет, кроме щелчков и треска. Лента была в порядке. Это и была музыка. Lowercase — стиль, где главный инструмент — тишина, а звук приходит в неё как гость, которого долго ждёшь.

Через десять лет у этой странной идеи появились имя, своё сообщество и своя этика. Это музика, которая ничего от вас не требует. Она просит только об одном: прислушаться.

Музыка незначительных вещей

Steve Roden, художник и звуковой артист из Лос-Анджелеса, который и придумал название стиля, объяснял его через Рильке. Lowercase — это то, что поэт называл «незначительными вещами»: детали и мелочи, мимо которых обычно проходишь. Ещё Roden говорил, что эта музыка тихая и скромная. Она не требует внимания, её нужно открыть самому. Она противоположна заглавным буквам, то есть всему громкому и навязчивому. Отсюда и название: «строчные буквы».

Речь здесь о внимании. Вокруг всё кричит: реклама, новости, музыка, сведённая так, чтобы перекрыть грохот метро. Lowercase поступает наоборот и возвращает вам собственный слух. Минут через десять вы замечаете, что гудение холодильника, дыхание и шорох за окном тоже стали частью вещи. Её включают ночью, когда город затихает, в наушниках, после дня, от которого хочется отключиться. В ней узнают себя тихие люди, те, кто замечает, как свет ложится на пол. Эта музыка говорит им, что замечать такое не странно, а ценно.

Ноутбук, библиотека и форум

Стиль вырос на рубеже тысячелетий, когда обычный ноутбук превратился в студию. Теперь звук можно было усилить, растянуть и разобрать на микроскопические частицы без зала и пульта. Roden в юности пел в панк-группе, а словом «lowercase» описывал своё искусство ещё с середины 80-х. К 2001 году оно разошлось по небольшому, но преданному международному сообществу: на онлайн-форуме lowercase-sound музыканты и слушатели из разных стран вместе выясняли, что это за искусство.

Ключевая запись появилась благодаря библиотеке. Публичная библиотека Лос-Анджелеса заказала Roden'у инсталляцию для голливудского филиала. Он записал контактными микрофонами, как трутся, царапаются и перелистываются страницы книг, обработал эти звуки на компьютере, и целый месяц восемь маленьких динамиков еле слышно играли посреди читального зала. В октябре 2001-го запись вышла альбомом Forms of Paper на LINE, лейбле американского саунд-артиста Richard Chartier, и для многих стала образцовой пластинкой стиля. Тем временем в Германии Günter издавал близких по духу авторов на собственном лейбле Trente Oiseaux.

Против заглавных букв

У lowercase было два родителя. Первый — минимализм, и прежде всего Morton Feldman, американский композитор очень тихой и очень медленной музыки, которому Chartier, Günter и Roden в 2002 году посвятили совместный альбом. Самый радикальный жест здесь, конечно, принадлежит Джону Кейджу с его безмолвной пьесой 4'33''. Второй родитель — glitch. Kim Cascone когда-то был ассистентом музыкального редактора у Дэвида Линча на Twin Peaks, а потом основал в Сан-Франциско лейбл Silent. В 2000 году он написал эссе «The Aesthetics of Failure» о том, что сбой и цифровой мусор могут быть материалом для музыки. Lowercase взял оттуда микроскопический цифровой звук, а у минимализма — долгую тишину. Восстал он против громкости, причём не только поп-музыки: в начале 90-х и авангард был каким угодно, только не тихим. К славе здесь относились соответственно. Треки часто назывались Untitled, тиражи были крошечные, лейблы больше напоминали мастерские, а вместо сцены был форум.

Шорох, выпрыгивающий из тишины

Звучит это просто. Берут тихий звук и усиливают до невероятного масштаба: лист бумаги, щелчок, синусоиду, белый шум на грани слышимости. Вокруг оставляют много пустоты. Здесь нет ритма, мелодии или голоса, есть лишь минуты почти ничего, за которые ухо постепенно настраивается. И вдруг оттуда выпрыгивает шорох, такой близкий, будто кто-то перевернул страницу у самого виска. Тишина в lowercase не фон. Она как белый лист, на котором видна каждая тень. Поэтому слушать эту музыку нужно внимательно, лучше в наушниках, в тихой комнате: в шумном месте она просто растворяется.

Тупик, который научил слушать

Стилей-наследников у lowercase нет, и это честно: дальше тишины идти трудно. Но след он оставил заметный. После него многие эмбиент-музыканты и авторы полевых записей стали относиться к тихому звуку и паузе как к полноценному материалу, а саунд-арт и инсталляции подхватили идею музыки, которая не требует внимания, а тихо живёт в пространстве. Сам Roden, умерший в 2023 году, считал, что слово оказалось шире правил, которые вокруг него выстроили. На самом деле lowercase оставил после себя привычку слушать, а не жанр.

С чего начать слушать

Начните с Forms of Paper Стива Родена (2001). Звучит он так, будто сложили лист белой бумаги и разглядываете на нём все оттенки серого. Потом послушайте Un Peu de Neige Salie Бернхарда Гюнтера (1993), тот самый «испорченный» мастер. Название взято из хайку автора про немного грязного снега, тающего в ладони, и это название очень точно описывает саму музыку.

Чтобы услышать, как к тишине пришли через glitch, включите cathodeFlower Кима Касконе (1999). В треке Null Drift будто медленно крутишь ручку радиоприёмника между далёкими звёздами. А совместный альбом (For Morton Feldman) Chartier, Günter и Roden (2002) показывает, как трое людей вместе молчат об одном композиторе.