Jump-Up ⁰

Лондонский клуб, 1996 год. Драм-н-бейс только что стал любимцем критиков. О нём пишут как о музыке будущего, а на танцполе люди всё чаще стоят и сосредоточенно кивают, будто пришли на лекцию. И тут диджей ставит трек, где бас не гудит где-то в глубине, а цепляет за колени. Из колонок выпрыгивает обрывок рэп-куплета, а ритм прост, как стук в дверь. Зал взрывается. Так звучит jump-up — ветка драм-н-бейса, которая вернула этой музыке тело.

Его часто снисходительно называли попсой жанра. Но именно jump-up десятилетиями заполняет самые большие и громкие залы драм-н-бейса, потому что обещает одну простую вещь: на месте ты не устоишь.

Музыка, которую не нужно понимать, чтобы почувствовать

Jump-up — про радость от собственного тела и право на беспечность. Здесь нет подтекста, который надо разгадывать, и нет спрятанной тоски. Есть риф, который через минуту напеваешь вместе с незнакомыми людьми, и бас, от которого хочется кричать. Gavin King, известный как Aphrodite, вспоминал, что даже не знает, кто придумал название, но если музыка заставляет подпрыгивать и танцевать, то это хорошо. В этой фразе вся философия стиля: честно признать, что тебе просто хочется праздника.

Эту музыку ставят, чтобы стряхнуть с себя неделю: в пятницу вечером, перед выходом из дома, в машине с открытыми окнами. Люди узнают в ней себя, потому что она не притворяется искусством для избранных. Это звук компании друзей, горланящей знакомый семпл, ночных поездов, которые везут на рейв, общего падения в дроп. Тут любят пошутить: бас то рычит, то хихикает, а вокальные обрывки работают как лозунги, которые знает весь зал.

Лондон середины девяностых: джангл раскалывается

Джангл вырос в начале девяностых из британского рейва. Его питали пиратские радиостанции и карибская культура саунд-систем с ragga-MC, читавшими поверх ломаных брейков. К 1995–1996 годам сцена разошлась на два берега. На одном — атмосферный, «интеллектуальный» драм-н-бейс LTJ Bukem и его лейбла Good Looking: джазовые аккорды, эмбиент, музыка для наушников. На другом — техстеп, холодный и механический звук продюсеров Ed Rush и Optical. Оба направления были прекрасны, но с танцпола куда-то пропало веселье.

Вернули его люди, которые сами каждые выходные стояли за пультом. Aphrodite — валлиец, ещё в 1988 году устраивавший acid house вечеринки под названием Aphrodite, а музыку начавший делать на компьютере Amiga. Вместе с диджеем Micky Finn он основал лейбл Urban Takeover. Лондонский ветеран хардкора DJ Hype вместе с продюсерами Pascal и DJ Zinc собрал The Ganja Kru и вёл лейбл Ganja Records. Треки записывали в домашних студиях, печатали небольшими тиражами на white label и сразу проверяли на публике. Лучшей рецензией в этом мире был битком набитый танцпол.

Против тишины на танцполе

Aphrodite объяснял, что примерно в 1996-м вокруг было слишком много ускоренных, усложнённых брейков. Под них танцевали разве что под басовую линию. Ему хотелось более строгого, ровного ритма, а когда он добавил к нему катящиеся басовые линии и зыбкие, «плывущие» звуки, появилось то, что назвали jump-up. Это был бунт против мысли, что драм-н-бейс обязан повзрослеть и сесть на стул. Критики относились к стилю с подозрением, и спустя много лет DJ Hazard по-прежнему не любил само название, потому что им, по его словам, клеймят тех, кто якобы не умеет делать настоящую музыку. Парадокс в том, что именно «несерьёзный» jump-up продавался: успех Super Sharp Shooter принёс команде Hype контракт с Parousia, сублейблом мейджора BMG.

Бас, который разговаривает

В jump-up всё подчинено одному: бас здесь главный герой. Брейк упрощён, он не рассыпается на мелкие осколки, а катится ровно, оставляя много воздуха. В это пространство входит резиновая, вибрирующая басовая линия, которая одновременно и мелодия, и припев. Над ней звучат хип-хоп и рагга-семплы как крючки: в Super Sharp Shooter DJ Zinc использовал строчки LL Cool J и Method Man, а в треках Aphrodite мелькают обрывки Redman и The Pharcyde. Нарастание, короткая пауза, и бас врывается так, что его чувствуешь грудью, а MC сверху подгоняет толпу. Эту музыку делали для больших саунд-систем, а не для наушников, и это слышно в каждом такте.

От Fabric до полевых фестивалей

Jump-up доказал, что драм-н-бейс может быть массовой вечеринкой и при этом не потерять корней. DJ Zinc в 1999 году выпустил 138 Trek и перекинул мостик в мир 2-step garage. Andy C, сооснователь лейбла Ram Records, известный молниеносным сведением на трёх вертушках, перенёс эту энергию на огромные сцены. В нулевые DJ Hype проводил вечеринки Playaz в лондонском клубе Fabric, а бирмингемский продюсер DJ Hazard, которого Hype заметил и подписал на Playaz, написал Mr Happy, гимн, который пели хором, а позже и Bricks Don't Roll. В 2017 году Hazard забрал награду лучшего диджея на Drum and Bass Awards у Andy C, державшего её с самого основания премии, и это стало признанием стиля, над которым столько смеялись. Тяжёлый, модулированный бас в роли главного персонажа стал языком всей бас-музыки конца нулевых, и Musicmap видит продолжение этой линии в post-dubstep.

С чего начать слушать

Начните с дебютного альбома Aphrodite — Aphrodite (1999). Там есть версия Style from the Darkside под названием Darkside 99, и лучше всего слышно, как рагга-джангл превращается в чистый прыжок. Дальше — The Ganja Kru, Super Sharp Shooter E.P. (1996): заглавный трек до сих пор заводит любой зал с первых секунд. Чтобы увидеть середину девяностых целиком, возьмите сборник Still Smokin', совместный релиз Ganja и лейбла Frontline, принадлежавшего Pascal. А чтобы услышать, каким jump-up стал десять лет спустя, поставьте 12-дюймовый сингл DJ Hazard и D*Minds Mr Happy / Super Drunk (2007) и проверьте, получится ли в комнате усидеть.