Indie Pop ⁴¹

Весной 1986 года британский музыкальный еженедельник NME предложил читателям заказать по почте кассету C86. На ней собрали молодые группы с крошечных независимых лейблов, и многие играли так, будто взяли гитару в руки на прошлой неделе. Стыдиться этого никто не собирался, скорее наоборот. Кассета стала знаменем для парней в растянутых свитерах и девушек с короткой чёлкой, которые печатали фэнзины, переписывались со всей страной и пели о первой влюблённости, а не о покорении стадионов. Так у стиля появилось имя, хотя сам он уже жил в Глазго, в Бристоле и в американском городке Олимпия.

Инди-поп — тот редкий случай, когда слабость стала программой. Здесь не нужно быстро играть, сильно петь или круто выглядеть. Нужно, чтобы было что сказать, и сказать это тихо, честно и желательно за две с половиной минуты.

Право на нежность: о чём поёт инди-поп

Эту музыку сочиняли люди, которым в громком мире всегда было неуютно. Она о застенчивости, которую не надо прятать, о влюблённости, в которой никак не решишься признаться, о письмах, велосипедах, библиотеках и комнате, где можно спрятаться от всех. В ней есть тоска по детству, но нет инфантильности: это скорее упрямая защита того, что взрослый мир называет наивностью. Главное, что она говорит слушателю: если ты неловкий, тихий и слишком чувствительный, ты такой не один, и это не изъян.

Грусть и свет здесь всегда ходят вместе. Бобби Реттен (Bobby Wratten) из The Field Mice писал о нежности, которая ранит, и о том, как страшно быть открытым. Стюарт Мёрдок (Stuart Murdoch) из Belle and Sebastian годами болел синдромом хронической усталости, прежде чем собрал группу. Его песни населены чудаками, студентами и девушками, которые до утра читают в постели, и смотрит он на них с тёплой иронией. Такую пластинку ставят дождливым воскресным утром, после расставания или когда мир вокруг становится слишком громким.

Глазго, Бристоль, Олимпия: провинция, которая переписывалась

При Маргарет Тэтчер Британия середины восьмидесятых жила закрытием заводов и безработицей, тяжелее всего было старым промышленным городам вроде Глазго. Именно там в 1980 году Алан Хорн (Alan Horne) основал Postcard Records, крошечный лейбл группы Orange Juice, и показал, что шотландская молодёжь может делать поп сама. Там же Стивен Макроби (Stephen McRobbie) собрал The Pastels и сделал любительство принципом. Позже вместе с Дэвидом Киганом (David Keegan) из Shop Assistants он основал лейбл 53rd & 3rd, названный в честь песни Ramones. На нём выходили The Vaselines, которых потом перепевали Nirvana. Сцена держалась на почте, фэнзинах и ночных эфирах диджея BBC John Peel, так что ехать в Лондон было незачем.

За океаном, в Олимпии, столице штата Вашингтон, студент колледжа Evergreen Кэлвин Джонсон (Calvin Johnson) вёл передачу на студенческом радио и в 1982 году основал K Records. Поначалу лейбл выпускал только кассеты. В том же году появились Beat Happening, трио без бас-гитары, где за барабанами сидела девушка, Хизер Льюис (Heather Lewis). Заодно Джонсон помогал делать фэнзин Sub Pop, из которого позже вырос главный лейбл гранжа. Дорогу стилю проложили The Byrds со звонкой двенадцатиструнной гитарой, по-детски простые Velvet Underground, Jonathan Richman, девичьи группы шестидесятых и The Smiths с манчестерского лейбла Rough Trade. Главный урок преподал панк: Buzzcocks ещё в 1977-м сами издали свой первый мини-альбом и доказали, что записать пластинку может кто угодно.

Против стадионов, мачизма и глянца

Мейнстрим тех лет гремел огромными барабанами с ревербером, дорогими клипами и стадионным пафосом, а хардкор-панк всё чаще превращался в соревнование в агрессии. Инди-поп ответил, что суть панка не в скорости и ярости, а в свободе делать всё самому. Бристольский лейбл Sarah Records, который в 1987 году основали Клэр Уодд (Clare Wadd) и Мэтт Хейнс (Matt Haynes), выпускал в основном маленькие синглы, вкладывал в конверты полемические манифесты и открыто презирал индустрию. Когда каталог дошёл до сотого релиза, основатели устроили вечеринку и закрыли лейбл, потому что не хотели превращаться в бизнес. В августе 1991 года Джонсон собрал в Олимпии International Pop Underground Convention, недельный праздник независимых групп. Через месяц вышел Nevermind, а у Курта Кобейна (Kurt Cobain) на руке была татуировка с логотипом K Records.

Звон, бубен и голос из соседней комнаты

Звучание выросло из той же позиции. Гитары звенят на трёх-четырёх аккордах, то чистые, то слегка грязные от дешёвой педали. Барабанщик часто играет стоя, как Мо Такер (Moe Tucker) из Velvet Underground, ритм держат бубен и упрямая бочка. Голоса не поставлены и часто фальшивят: баритон Джонсона в Beat Happening качается, словно он поёт впервые, а парни и девушки подпевают друг другу без всякой иерархии. Записывались за несколько дней в дешёвых студиях, и лоу-фай здесь не только от бедности: глянец казался враньём. Позже в стиле появились виолончель, труба, флейта и детский металлофон, и Belle and Sebastian превратили эту простоту в камерный поп, не потеряв интимности.

От фэнзина до танцпола: наследники инди-попа

Лондонский лейбл Creation Records Алана Макги (Alan McGee) дал миру Primal Scream Бобби Гиллеспи (Bobby Gillespie), чья Velocity Girl открывала C86. Там же появились My Bloody Valentine. Начинали они со звонких джэнгл-песенок, а потом утопили мелодию в шуме и тем самым дали жизнь шугейзу и дрим-попу. В 1990 году продюсер и диджей Эндрю Уэзеролл (Andrew Weatherall) переделал песню Primal Scream в Loaded с голосом Питера Фонды (Peter Fonda) из фильма The Wild Angels. Оказалось, что застенчивые инди-дети тоже умеют танцевать под эйсид-хаус. В нулевые The Shins попали в фильм Garden State, Vampire Weekend соединили студенческую начитанность с африканскими гитарами, а лоу-фай переехал в ноутбуки и породил индитронику, чиллвейв и электропоп. Beach Fossils из Бруклина, Mitski, Cigarettes After Sex и Conan Gray продолжают тот же разговор шёпотом, только записывают его теперь в спальне.

С чего начать слушать

Начните с Jamboree (1988) группы Beat Happening. На этом альбоме слышно, как трое друзей без басиста, без опыта и без страха строят собственный мир, а Indian Summer звучит как лучшее лето вашей жизни. Потом поставьте Up for a Bit with The Pastels (1987): это Глазго, где небрежность становится красотой. Между ними стоит послушать синглы The Field Mice, самый грустный и самый нежный голос Sarah Records.

Дальше возьмите If You’re Feeling Sinister (1996) Belle and Sebastian. В том же году вышел их дебют Tigermilk: его записали как учебный проект музыкального курса колледжа Stow в Глазго и отпечатали тысячей виниловых копий, которые разошлись за несколько месяцев. Закончите альбомом Oh, Inverted World (2001) группы The Shins. Он показывает, что в новом веке инди-поп не закончился, а нашёл новых застенчивых слушателей.