Indie Folk & Freak Folk ²⁵

В конце 2000-х смелым поступком для молодой группы оказалось не прибавить громкости, а выдернуть шнур из усилителя. Ребята из Сиэтла пели на несколько голосов, как хор в горной часовне. Отшельник из Висконсина записал пластинку зимой в охотничьей хижине. Лондонцы с банджо заставили огромные залы топать в такт. Инди-фолк вернул в рок дерево, дыхание и тишину, и выяснилось, что именно этого не хватало поколению, выросшему в наушниках.

Рядом шёл его чудаковатый брат, фрик-фолк. Эти музыканты записывались в ванных и на автоответчики, дрожащими голосами пели о зверях, снах и луне и совсем не боялись показаться смешными. Инди-фолк и фрик-фолк — две стороны одной мысли: настоящее звучит тихо, и сделано оно руками.

Музыка для того, кто остался наедине с собой

В основном это песни об одиночестве, но не о том, что пугает. Скорее о том, что очищает: пришлось уехать подальше, замолчать и наконец услышать себя. Здесь много зимы, леса, моря, родительского дома и старых друзей. Здесь задают взрослые вопросы: кем я хочу быть, хватит ли мне маленькой жизни, куда делось то, во что я верил в двадцать. Альбом Helplessness Blues группы Fleet Foxes почти целиком об этом: о страхе оказаться всего лишь винтиком и о мечте о простом честном труде.

Такую пластинку ставят поздно вечером, когда шум дня уже стих. Её ставят после расставания, в дороге или когда за окном первый снег. Она ничего не навязывает, а просто садится рядом. Фрик-фолк добавляет к этому свободу быть странным: взрослые люди играют, как дети, и сочиняют сказки. Слушатель узнаёт здесь себя таким, какой он есть, когда никто не смотрит.

От фестиваля в Вермонте до хижины в снегу

Первой проснулась странная ветвь. В 2003 году в городке Браттлборо, штат Вермонт, прошёл Brattleboro Free Folk Festival, и после него критик David Keenan напечатал в британском журнале об экспериментальной музыке The Wire статью «New Weird America». Название обыгрывало выражение Greil Marcus — американского музыкального историка, который «старой странной Америкой» называл мир песен из Anthology of American Folk Music. Это сборник забытых записей 1920–30-х, который в 1952 году издал коллекционер Harry Smith. Новые «странные американцы» смешали ту же архаику с психоделией и шумом. Devendra Banhart, выросший в Венесуэле и Калифорнии, записывал песни на четырёхдорожечный магнитофон. Его демо услышал Michael Gira, лидер нойз-группы Swans, и выпустил их на своём лейбле Young God. Арфистка Joanna Newsom, сёстры CocoRosie, Animal Collective с акустическим Sung Tongs — тогда все они звучали как соседи по одному лесу.

Параллельно созревал более спокойный инди-фолк. В 2002 году Sub Pop, сиэтлский лейбл, когда-то выпустивший первую пластинку Nirvana, издал The Creek Drank the Cradle. Его дома на кассеты записал Sam Beam, преподаватель кино из Майами, под именем Iron & Wine. Настоящий взрыв случился в 2007–2008 годах. Justin Vernon, разбитый распадом группы и болезнью, перезимовал в отцовской хижине в Висконсине, и оттуда появился Bon Iver с альбомом For Emma, Forever Ago. На том же Sub Pop вышел дебют Fleet Foxes. В Лондоне в тесных клубах собиралась сцена, из которой выросли Laura Marling и Mumford & Sons. А две шведские сестры Söderberg из First Aid Kit летом 2008-го сняли в лесу кавер на песню Fleet Foxes, выложили его на YouTube — и так вышли к миру.

Тишина в ответ громкому десятилетию

Начало 2000-х было глянцевым: блестящий поп, мускулистый пост-гранж, первые студии на ноутбуках, где голос выравнивали до пластика. Инди-фолк ответил на это не бунтом, а отказом участвовать. Никакого образа звезды — бороды, свитера, вся группа на одной скамейке. Главное — здесь не стеснялись уязвимости: дрожь в голосе, скрип стула и шипение плёнки оставляли как доказательство правды. Банджо и аккордеон, которые долго считались реквизитом этнографов, вдруг зазвучали как что-то личное. Когда грянул кризис 2008 года, музыка, сделанная руками из дерева и струн, показалась честнее любого блеска.

Комната, в которой слышно дерево

Основа — акустическая гитара, часто перебором, и голоса, много голосов. Fleet Foxes вместе с продюсером Phil Ek накладывали гармонии с длинным эхом, чтобы они звучали, как пение в каменной церкви. Этот приём они честно взяли у Beach Boys и Crosby, Stills & Nash. Vernon пошёл от обратного: один в хижине, он собрал хор из собственного фальцета и так создал звук одиночества, которому тесно в одном голосе. Mumford & Sons добавили банджо, строчащее, как мотор, и бас-барабан, по которому бьют ногой: фолк, разгоняющийся до танца. Фрик-фолк ещё страннее: арфа Newsom, детские игрушки, птичий щебет, записи в ванной, голос, ломающийся, как у сказочной старушки.

От бородатых хоров до альбома folklore

Стилю быстро досталось за собственный успех. Альбом Babel группы Mumford & Sons получил «Грэмми» как лучший альбом 2013 года. После хита The Lumineers «Ho Hey» подтяжки и хлопки в ладоши появились даже в банковской рекламе. Но главное он сохранил и передал дальше: право на тихий голос и дневниковую откровенность. Отсюда выросло поколение Phoebe Bridgers, Big Thief и Alex G — песни, похожие на записки самому себе. В 2020 году Taylor Swift записала folklore с Aaron Dessner из The National и спела дуэтом с Justin Vernon. Это было признание: главная поп-звезда мира пришла за этим звуком в хижину. В Украине этот язык по-своему подхватили Пиріг і Батіг.

С чего начать слушать: от Сиэтла до хижины в снегу

Начните с дебюта Fleet Foxes 2008 года, а потом обязательно найдите EP Sun Giant с «Mykonos»: в нём вся магия хоров и горного воздуха. Дальше — For Emma, Forever Ago группы Bon Iver, лучше всего в конце дня, при выключенном свете. Эта пластинка звучит так, будто её записали в одиночестве и для одиночества.

Чтобы почувствовать, как фолк умеет бежать, поставьте Sigh No More группы Mumford & Sons. И напоследок, ради странной, сказочной ветви, — Rejoicing in the Hands Devendra Banhart: тихий, причудливый и нежный голос, после которого уже не веришь, что музыка должна быть серьёзной, чтобы быть глубокой.