Goa & Psytrance ⁰

Представьте пляж Анджуна на западе Индии, ночь полнолуния, пальмы и светящиеся полотна на бамбуковых шестах. Музыка не останавливается до рассвета. В ней нет певца, припева или имени на афише, зато есть пульс, который стучит, как сердце после долгого бега, и мелодии, которые закручиваются спиралью. Гоа-транс родился не в студии и не в клубе, а на конкретном куске побережья, среди людей, которые приехали туда искать себя. Позже из него вырос психоделический транс, и пляжная вечеринка перебралась на фестивальные поля по всему миру.

Танец как медитация: раствориться, чтобы найти себя

Goa Gil, американский хиппи, которого называют отцом жанра, говорил, что танец для него — активная форма медитации, а транс-вечеринка возвращает древний племенной ритуал в современную жизнь. В этом душа стиля. Эта музыка не про любовь, бунт или деньги. Она про состояние, когда стирается граница между тобой, толпой и небом. Несколько часов одного и того же пульса выключают внутренний монолог, и человек наконец перестаёт себя контролировать и оценивать.

Поэтому в псайтрансе столько космоса, индийских богов, пришельцев и шаманов. Это язык для опыта, который обычными словами не передашь. Слушателю эта музыка говорит, что он часть чего-то большего, а ночь имеет смысл, если дотанцевать её до рассвета. Её ставят, когда хочется сбежать от расписания или пройти сквозь усталость и выйти с другой стороны обновлённым. Люди узнают в ней себя, потому что каждый хоть раз хотел вырваться за пределы собственной головы. Здесь на это есть разрешение, и рядом есть единомышленники.

От тропы хиппи к кассетам под пальмами

В конце 60-х западная молодёжь отправилась «тропой хиппи» в Азию. Гоа, бывшая португальская колония с более мягкими нравами и дешёвой жизнью, стал для неё зимним домом. Гилберт Леви, будущий Goa Gil, вырос в Калифорнии рядом со сценой эйсид-рока. Когда он почувствовал, что сан-францисская сцена разваливается, то в 1969 году уехал через Амстердам в Индию. Там он стал садху, странствующим аскетом, а каждую зиму возвращался на пляжи, где у костров играли на гитарах, барабанах и флейтах. Потом кто-то привёз аппаратуру, и по ночам там звучали электрические джемы и записанный рок.

Перелом случился около 1983 года. Французским диджеям Fred Disko и Laurent надоели рок и регги, и они стали ставить европейскую электронику: EBM, индастриал, нью-бит, синти-поп. Пластинки в тропической жаре и пыли коробились, поэтому сцена жила на кассетах, а позже на цифровых DAT-лентах. Laurent вырезал из треков вокал, удлинял ритмические куски и выстраивал из них историю на целую ночь. А европейцы, возвращаясь домой, начали писать музыку специально для этих пляжей. Трек доделывали в Лондоне осенью, а зимой проверяли на танцполе в Гоа.

Без звёзд, без слов, без индустрии

Гоа-сцена с самого начала держалась в стороне от музыкального бизнеса. Записи переписывали с кассеты на кассету, диджеи ревностно берегли эксклюзивы, а имени автора часто никто не знал. Слова казались лишними: они привязывают к конкретной истории, а эта музыка должна была открывать пространство. Хиппи, сбежавшие от западной карьеры и потребления, пришли к свободе через технику, и синтезатор стал для них новым ситаром. Когда жанр наконец добрался до пластинок, его выпускали энтузиасты. Youth, то есть Мартин Гловер, басист пост-панк-группы Killing Joke и соавтор The Orb, после поездки в Гоа в 1993 году основал лондонский лейбл Dragonfly Records. Среди основателей лейбла TIP Records был Raja Ram, бывший флейтист психоделической рок-группы Quintessence. В нём одном сошлись эйсид-рок 60-х и новая электроника.

Звук, закрученный спиралью

В гоа всё работает на гипноз. Бочка ровно бьёт на каждую долю, а между ударами катится бас мелкими нотами. Он толкает вперёд, как волна. Сверху булькает кислотная линия Roland TB-303, наследство эйсид-хауса, а поверх неё ложатся слои мелодий в восточных ладах, поэтому музыка звучит одновременно тревожно и блаженно. Треки длятся по восемь-десять минут и растут не куплетами, а наслоениями: вступает новая линия, фильтр медленно открывается, звук перелетает из одного уха в другое. Вместо пения звучат фразы из фантастических фильмов и лекций о сознании.

С пляжа на фестивальные поля

В 90-е эстетику гоа развезли по миру европейские и израильские путешественники, и в Израиле она прижилась особенно прочно. Оттуда пришли Astral Projection, тель-авивский дуэт Ави Ниссима и Лиора Перлмуттера, с праздничными мелодичными гимнами, а затем Infected Mushroom из Хайфы. Они сделали звук плотнее, резче и добавили в него роковую энергию. К концу десятилетия гоа превратился в психоделический транс с множеством ветвей: напористый израильский full-on, тёмный быстрый dark psy, минималистичный прогрессив, безумный финский suomisaundi. Simon Posford, известный как Hallucinogen, вместе с Raja Ram основал Shpongle и показал, что эта психоделия может быть медленной. А пляжный дух переехал на опен-эйры вроде португальского Boom, где до сих пор танцуют до рассвета.

С чего начать слушать

Начните с Twisted (1995) Hallucinogen. Это дебют Саймона Посфорда на Dragonfly, который считают одним из самых влиятельных альбомов жанра, а его первый трек LSD до сих пор звучит как учебник гоа. Дальше послушайте Trust in Trance (1996) Astral Projection с гимном Mahadeva: там мелодия поднимается до откровенно солнечной эйфории. Чтобы услышать, как жанр стал сказкой, поставьте The Mystery of the Yeti (1996). Этот концептуальный альбом придумал Raja Ram, а записал вместе с Посфордом и участниками Total Eclipse. The Gathering (1999) Infected Mushroom ловит момент, когда гоа становится псайтрансом: быстрее, плотнее и с израильским напором.

А потом включите Acid Boom от Goa Gil, человека, с которого всё началось. Представьте, что до рассвета ещё несколько часов и песок под ногами всё ещё тёплый.