Glam Rock ³⁸

В марте 1971 года Marc Bolan, лидер T. Rex, пришёл на телешоу BBC Top of the Pops спеть «Hot Love». На нём был серебристый атлас, а под глазами блестели капельки глиттера. Это была идея его стилистки Chelita Secunda. Мелочь, казалось бы. Но наутро тысячи британских подростков уже знали, что рок-звезда может быть сказочным существом, а не уставшим бородачом в джинсе. Так родился глэм-рок.

В этой музыке сцена стала зеркалом желаний. Певец мог быть пришельцем, денди позапрошлого века, рок-н-ролльным клоуном или чудовищем из фильма ужасов. И каждая такая маска говорила о слушателе больше, чем честный автопортрет.

Право стать кем угодно

Глэм-рок — о свободе придумать себя. Его главная мысль проста: не район, школа и родители решают, кем тебе быть. Можно нарисовать на лице молнию, надеть платформы и на три минуты стать звездой. Для парня из промышленного городка это было не бегство от реальности, а доказательство, что её можно переписать.

Под блеском здесь всегда пряталось что-то хрупкое. Ziggy Stardust у Дэвида Боуи — рок-мессия, которого губит собственная слава. Герои Bryan Ferry из Roxy Music — одинокие люди на роскошных вечеринках. Глэм играет с полом, сексуальностью и искусственностью, поэтому его так любят те, кто чувствует себя чужим: он говорит, что быть странным не стыдно, а красиво. Его ставят, когда нужно набраться смелости перед выходом из дома. И когда просто хочется танцевать и подпевать во весь голос.

Британия после хиппи: серое небо и цветной экран

В начале 70-х Британия жила с похмелья после шестидесятых. The Beatles распались, мечта хиппи о любви и мире выгорела, экономика буксовала. Забастовки и отключения света стали обычным делом, а в 1974-м страна даже перешла на трёхдневную рабочую неделю ради экономии электричества. На таком фоне хотелось не медитаций, а фейерверка.

При этом в домах появлялись цветные телевизоры, а еженедельный Top of the Pops стал главной витриной поп-музыки. Теперь образ артиста видела вся страна одновременно, и костюм значил не меньше припева. Bolan, который до этого играл хиппи-фолк в дуэте Tyrannosaurus Rex, первым почувствовал, что время изменилось. Дэвид Боуи годами примерял разные образы, от мода до фолк-певца. Летом 1972-го он спел в той же программе «Starman», обняв за плечо своего гитариста Mick Ronson, и для целого поколения это стало моментом пробуждения.

Против серьёзности и серой джинсы

Психоделия научила рок экспериментировать, прогрессив — мыслить масштабно. Но к 1971 году оба стали слишком серьёзными: длинные сюиты, виртуозные соло, музыканты, стоящие к залу спиной. Глэм вернул року радость, сексуальность и наглость первых рок-н-ролльщиков. Little Richard с гримом и визгом вдохновлял его не меньше, чем нью-йоркский декаданс Velvet Underground. Многие герои стиля вышли из художественных школ: Bryan Ferry учился живописи в Ньюкасле, Freddie Mercury — графическому дизайну в Лондоне. Для них поп-звезда была произведением, как картина, и искусственность не означала лжи. Это было честное признание, что шоу есть шоу. Slade из рабочего Вулвергемптона делали то же по-своему: нарочно исковерканные названия песен, цилиндр в зеркальцах и гимны, которые должен был орать весь зал. В Америке Alice Cooper довёл идею до шок-рока: удав на сцене, гильотина и театр ужасов под тяжёлые гитары.

Хлопки, платформы и фортепиано

Звук глэма вырос из этого отношения: эта музыка для тела и для сцены. В основе — простой буги и рок-н-ролл пятидесятых, подкреплённые тяжёлыми риффами, как в «Get It On». Барабаны бухают, будто топает стадион, в ладоши хлопают, припевы поются хором, словно поёт вся улица. Продюсер Tony Visconti, работавший и с T. Rex, и с Боуи, добавлял к песням Болана струнные и блеск студийных наложений. Фортепиано Элтона Джона и Freddie Mercury превращало песни в маленькие мюзиклы. А Brian Eno в ранних Roxy Music крутил ручки синтезатора, и рок становился арт-объектом. Голос в глэме всегда играет персонажа: жеманный, надломленный, кокетливый или на грани истерики.

От блёсток к панку и новым романтикам

Как мода глэм угас уже к середине 70-х, но его идеи разлетелись далеко. New York Dolls, американцы в женских платьях и с грязным гаражным звуком, подготовили почву для панка. Malcolm McLaren, который недолго ими занимался, потом собрал Sex Pistols. А первые британские панки, так называемый Bromley Contingent, выросли поклонниками Боуи. KISS вынесли грим на арены, и из них и Alice Cooper вырос глэм-метал восьмидесятых. Новые романтики вроде Duran Duran, а за ними и весь нью-вейв, взяли у глэма любовь к образу. Позже Placebo сыграли «20th Century Boy» T. Rex в фильме о глэме «Velvet Goldmine», а Ty Segall записал целую пластинку каверов на Болана под названием «Ty Rex».

С чего начать слушать глэм

Начните с альбома Дэвида Боуи «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars» (1972). Это история рок-звезды из космоса, и песня «Ziggy Stardust» в нём звучит одновременно как легенда и как предостережение. Дальше — «Electric Warrior» (1971) T. Rex, самая чистая формула стиля: сексуальный буги, который во многом записывали во время американского тура.

Затем послушайте дебют «Roxy Music» (1972), где ретро-шик встречается с авангардом, и «Kimono My House» (1974) Sparks. Братья Рон и Расселл Маэл из Лос-Анджелеса записали его в Англии, и получился самый остроумный и нервный глэм из всех. После этих четырёх пластинок вы сами почувствуете, куда вас тянет: в гримёрку Alice Cooper или к стадионным хорам Slade.