Big Beat ²¹

Представьте Британию середины девяностых. В одном зале стоят инди-ребята в кедах, вчера прыгавшие под Oasis, и рейверы, которые не спят с пятницы. Между ними диджей ставит подряд хип-хоповый брейк, кислотную линию синтезатора Roland TB-303 и гитарный рифф, и всё это звучит как одна песня. Так появился big beat. Эта музыка сломала стену между рок-сценой и танцполом и ни у кого не попросила за это прощения.

Разрешение быть громким: о чём big beat

Big beat — это радость без фильтров. Он не объясняет мир и не страдает. Он говорит, что ты здесь, музыка громкая и этого хватит. В нём есть хулиганство, азарт подростка, впервые сбежавшего на вечеринку, и тот же подъём, с которым фанаты поют на трибунах. Критики не зря сравнивали его треки с рок-гимнами и футбольными кричалками.

Под этим гедонизмом прячется честность. Big beat не притворяется умнее, чем он есть, и не требует от слушателя знать родословную техно. Его ставят, когда нужно разогнаться: перед выходом из дома, в машине ночью, на тренировке, когда телу нужно движение, а голове свобода. Люди узнают в нём себя в ту секунду, когда решают перестать быть серьёзными. А в лучших вещах сквозь шум проступает что-то почти нежное: рассвет после долгой ночи, когда ты всё ещё вместе со всеми.

Лондонский паб, брайтонский клуб и Cool Britannia

Стиль вырос в двух конкретных местах. Первое — подвал паба Albany на Great Portland Street в Лондоне. Там лейбл Heavenly Records устраивал воскресную вечеринку Heavenly Social для тех, кто ещё не ложился спать. Резидентами были Tom Rowlands и Ed Simons, два друга, познакомившиеся в Манчестере и любившие New Order. Тогда они назывались The Dust Brothers, но имя пришлось сменить, чтобы их не путали с американскими продюсерами Dust Brothers, авторами «Paul’s Boutique» группы Beastie Boys. Новое название дуэту подсказал их собственный трек «Chemical Beats».

Второе место — брайтонский клуб Concorde. С 1995 года там по пятницам проходила вечеринка Big Beat Boutique лейбла Skint. Лейбл основал Damian Harris, а главным героем стал Norman Cook — бывший басист инди-группы The Housemartins, которого мир вскоре узнает как Fatboy Slim. От названия вечеринки стиль и получил своё имя. Фоном была Британия, пришедшая в себя после рецессии и поверившая в себя: брит-поп, Cool Britannia, оптимизм. При этом закон Criminal Justice Act 1994 года позволил полиции разгонять рейвы с музыкой «повторяющихся ритмов», и танцевальная культура переехала с полей в клубы, пабы и на рок-фестивали.

Против снобизма и серьёзных лиц

В начале девяностых британский рейв раскололся. Хардкор разгонялся до джангла, а техно и «интеллектуальная» электроника всё чаще ждали, что их будут слушать стоя и с важным видом. Big beat придумали те, кому это надоело. Его авторы не стеснялись ни фанка, ни панка, ни старых пластинок из секонд-хенда: в их сете годилось всё, что качает. От breakbeat hardcore они взяли тяжёлые ломаные барабаны, от флоридских брейков — упругий бас и любовь к драм-машине 808, а от shoegaze и психоделии — желание утонуть в звуковой стене. Первый сингл Chemical Brothers «Song to the Siren» построен на сэмпле из версии This Mortal Coil: из дрим-попа выросло что-то совсем не мечтательное. К славе они относились просто: диджей тоже может быть рок-звездой.

Барабаны, которые звучат как взрыв

Звук big beat прямо вытекает из этого отношения. В основе лежит брейкбит, вырезанный из старого фанка или хип-хопа. Он медленнее джангла, но так сжат и перегружен, что бочка бьёт прямо в грудь. Поверх него визжит TB-303, воют сирены, крутятся вокальные сэмплы, пока не застрянут в голове, и звучат гитарные риффы, которые часто играет синтезатор. Трек устроен как аттракцион: напряжение растёт, звук обрывается в тишину, а после паузы барабаны врываются снова. Продакшн нарочно грязный, потому что здесь важен удар, а не чистота. Отсюда и кинематографичность: «Spybreak!» дуэта Propellerheads не случайно попал в саундтрек «The Matrix».

От рок-Grammy до брайтонского пляжа

Big beat доказал, что электронику можно играть на фестивальной сцене так же, как рок. The Prodigy из Эссекса — проект продюсера Liam Howlett, где танцор Keith Flint стал фронтменом, — превратили рейв в панк-шоу, и их «The Fat of the Land» возглавил чарты Британии и США. «Setting Sun», записанный Chemical Brothers вместе с Noel Gallagher из Oasis, стал в Британии номером один, а «Block Rockin' Beats» получил Grammy в рок-категории за инструментальное исполнение. В Америке эстафету подхватили The Crystal Method, дуэт из Лас-Вегаса, осевший в Лос-Анджелесе. Конец эпохи часто отсчитывают от 2002 года, когда Fatboy Slim играл на брайтонском пляже для более чем 250 тысяч человек. После такого пика сцена быстро выдохлась, а её приёмы разобрали реклама и трейлеры. Прямых наследников у стиля нет, но его энергия живёт в брейкс-сцене двухтысячных, в электро-хаусе и в каждом диджее, который на фестивале ведёт себя как гитарный герой.

С чего начать слушать

Начните с «Exit Planet Dust» The Chemical Brothers (1995). Название альбома прощается с именем Dust Brothers, а внутри есть тот самый «Chemical Beats», с которого всё началось. Дальше послушайте «Dig Your Own Hole» (1997): здесь стиль набирает полную силу, а в финале растворяется в психоделической «The Private Psychedelic Reel». Затем — «You’ve Come a Long Way, Baby» Fatboy Slim (1998), где «The Rockafeller Skank», «Praise You» и «Right Here, Right Now» показывают, как собрать праздник из чужих сэмплов. И наконец «The Fat of the Land» The Prodigy (1997), самая яростная сторона big beat: «Firestarter» и «Breathe» звучат как панк, собранный на сэмплере.

Если захочется копнуть глубже, поставьте «Leftism» Leftfield (1995). Это сосед по эпохе, более дабовый и прогрессивный, но без него картина британского танцпола середины девяностых неполна.