Asian Pop ⁶

Китай начала 1980-х. Днём из репродукторов звучат песни о партии и урожае. А ночью с кассеты, переписанной в десятый раз, тихо поёт девушка с Тайваня — о луне и о любви. Тогда говорили, что днём страной правит «старый Дэн», лидер Дэн Сяопин, а ночью — «маленькая Дэн», Teresa Teng. Азиатская поп-музыка выросла именно из этого шёпота. Не из маркетинга, а из потребности услышать живой голос, который обращается только к тебе.

Сегодня под этим названием живут три больших мира. C-pop — это материковый Китай, Тайвань и Гонконг, J-pop — Япония, K-pop — Южная Корея. Они берут западные жанры, от диско до хип-хопа, и доводят их до такого блеска, что теперь западная индустрия учится у них.

О нежности, одиночестве и праве быть собой

Сердце азиатского попа — личное чувство в обществе, где от человека ждут служения общему. Песни Teresa Teng не были политическими. Но в стране, где музыке полагалось прославлять государство, сам разговор о любви звучал как свобода. Её мягкий голос, почти на выдохе, говорил слушателю: твои чувства важны.

Япония 1990-х добавила к этому одиночество мегаполиса. Ayumi Hamasaki сама писала тексты об отчуждении, недоверии и желании, чтобы тебя наконец заметили. Целое поколение подростков узнало в них собственные дневники. Корея принесла ещё и давление: экзамены, ожидания родителей, соревнование с детства. Дебютная песня BTS «No More Dream» спрашивала сверстников, чью мечту они на самом деле живут. Поэтому эту музыку включают не только для танцев, но и в метро после тяжёлого дня — чтобы кто-то сказал: ты не один, и ты хорош таким, какой есть. Не случайно RM, лидер BTS, в 2018 году говорил в ООН именно о любви к себе.

Токио в пузыре, Сеул после цензуры

В конце 1980-х Япония жила в «экономике пузыря»: большие деньги, неоновые города, плееры, караоке. Молодёжь слушала city pop — гладкую городскую музыку Tatsuro Yamashita и Mariya Takeuchi, выросшую на американском соуле. В 1988 году в Токио появилась FM-станция J-Wave, которая крутила в основном западную музыку. Японские песни, звучавшие рядом с ней на равных, там стали называть коротким словом J-pop. Старое «каёкёку» напоминало о родителях, а новое слово означало: это просто поп, только с буквой J.

В Корее всё случилось резче. После десятилетий военных режимов и цензуры страна открывалась. В 1992 году трио Seo Taiji and Boys вышло на телешоу канала MBC с песней «Nan Arayo»: рэп, нью-джек-свинг и брейкданс. Жюри поставило им самую низкую оценку вечера, а подростки сделали песню настоящим общественным событием. Один из троих, танцор Yang Hyun-suk, позже основал YG Entertainment — лейбл, который двадцать с лишним лет спустя выпустит BLACKPINK. Гонконг и Тайвань тем временем шли своим путём, кантопопом и мандопопом. В фильме Вонга Карвая «Чунгкингский экспресс» певица Faye Wong поёт кантонскую версию «Dreams» The Cranberries.

Бегство от официоза и мечта встать вровень с миром

Азиатский поп появился как альтернатива официальному и устаревшему. Ему не нужны были ни революционные марши, ни сентиментальная энка, которую слушали родители, ни телебаллады, ничего не знавшие о жизни подростка. Им двигало желание звучать современно, наравне с Западом, но на родном языке. Отсюда главная черта: индустрия относится к музыке как к ремеслу, которое можно отточить до совершенства. Корейские агентства годами готовят стажёров. Японская Avex во главе с продюсером Max Matsuura начинала с того, что ввозила в страну евробит, а потом построила на нём целую эпоху J-pop. Слова «продукт» здесь никто не стесняется. Но слушатели ищут в нём искренность, и лучшие артисты её дают.

Синтезаторы, шаг в шаг и блеск каждой секунды

Звук заложили Yellow Magic Orchestra — токийское трио, которое в 1978 году собрали басист Haruomi Hosono, клавишник Ryuichi Sakamoto и барабанщик Yukihiro Takahashi. Они программировали секвенсоры и синтезаторы, и их «Rydeen» и «Technopolis» звучали как саундтрек к городу будущего. От пост-диско азиатский поп взял пульс: чёткий бит, под который можно поставить движение на каждый такт. Песня часто смонтирована как клип: куплет в духе R&B, рэп-вставка, взрывной припев, внезапная смена темпа. Продакшн глянцевый, вокал удвоен и выровнен, английские слова в припеве цепляют с первого раза. А под этим лаком часто прячется мелодия, которую можно спеть под гитару, — наследие Teresa Teng.

От региональных сцен — в центр мирового попа

В конце 1990-х китайские СМИ назвали распространение корейской культуры по Азии «халлю» — корейской волной, и волна не спала. Hikaru Utada родилась в Нью-Йорке, а дебютный альбом выпустила в шестнадцать. Она принесла в J-pop настоящий R&B, и её «First Love» 1999 года стал самым продаваемым альбомом в истории Японии. Jay Chou на Тайване с 2000 года смешивал хип-хоп с китайскими инструментами. В 2010-х BTS и BLACKPINK показали, что песня на корейском может возглавлять американские чарты и быть хедлайнером больших фестивалей, а фанаты могут стать соавторами успеха. Азиатский поп доказал, что центру поп-музыки не обязательно быть англоязычным.

С чего начать слушать

Начните с тишины. «Light Exquisite Feelings» Teresa Teng 1983 года — альбом, на котором она поёт стихи поэтов династии Сун. Здесь слышно, как нежность становится вызовом. Затем поставьте «Solid State Survivor» Yellow Magic Orchestra (1979): холодный, остроумный и неожиданно танцевальный взгляд на Токио, собранный из синтезаторов.

Дальше — «First Love» Hikaru Utada, ночной и задумчивый R&B на японском, спетый подростком, который звучит взрослее своих лет. А закончите на «Love Yourself: Answer» BTS (2018) — итоге цикла о том, как от страха и одиночества прийти к принятию себя. Ставьте эту пластинку, когда нужно, чтобы кто-то напомнил: с вами всё в порядке.