Mento ⁰

Первую пластинку на Ямайке записали на рубеже 1950-х. Её автором был не регги-бунтарь и не ска-оркестр, а певец в шляпе с банджо. Остров тогда ещё оставался британской колонией, а его музыка звучала на деревенских праздниках, рынках и в отелях для туристов. Называлась она mento. С неё началась ямайская звукозапись, которая потом подарит миру ska, rocksteady и reggae.

Mento звучит так, будто его играют на крыльце: деревянный, акустический, немного хитрый. Его легко перепутать с тринидадским calypso, и сами музыканты этой путаницей охотно пользовались. Но характер у него ямайский: неторопливость, лукавство и умение говорить о главном так, будто это шутка.

Смех, бананы и двойное дно

О чём mento? О жизни людей, которым не слишком везло, но которые всё равно находили повод посмеяться. Здесь поют о рыночных торговках, ревнивых мужьях, роме, соседских сплетнях и деньгах, которых вечно не хватает. Главный приём mento — двусмысленность. Песня вроде бы о помидоре, бамбуке или арбузе, но все на танцполе отлично понимают, о чём речь. На острове с пуританской церковной моралью такое подмигивание было маленьким бунтом. Смех здесь не бегство от жизни, а способ сказать правду вслух.

Под этим смехом часто прячется усталость. Самая известная ямайская народная песня, «Day-O», — это перекличка портовых грузчиков, которые всю ночь грузят бананы на корабли. Утром они просят учётчика посчитать сделанное, чтобы наконец уйти домой. Мелодия весёлая, а слова об изнеможении. Mento ставят, когда хочется лёгкости, но не пустой. Это музыка людей, которые умеют танцевать после тяжёлой смены, поэтому и сегодня она звучит тепло и по-человечески, без всякого глянца.

Колония, туристы и магазин электроники в Кингстоне

Корни mento уходят во времена плантаций. Там африканские ритмы встретились с европейскими бальными танцами, которые невольники играли для хозяев, а потом переделывали по-своему. К середине XX века эта музыка звучала по всему острову, от деревень до ночных клубов Кингстона. А записывать её было негде: своих студий на Ямайке не было.

Всё изменил Stanley Motta, владелец магазина электроники в Кингстоне. В 1951 году он открыл первую на острове частную студию звукозаписи и лейбл MRS. Прессовать пластинки на месте тоже было негде, поэтому заготовки отправляли в Британию. Мотта был прежде всего бизнесменом. Он видел туристов на северном побережье и продавал им пластинки как музыкальный сувенир с пляжа. Следом появились другие продюсеры, в том числе Ivan Chin и Ken Khouri. Певцы брали себе гордые титулы: Lord Fly, Lord Flea, Lord Lebby, Lord Composer, Count Lasher.

Своё, пусть и под чужой вывеской

Mento рос в тени соседа. Calypso с Тринидада записывали уже несколько десятилетий, и мир знал именно это слово. Поэтому ямайские группы охотно называли себя «calypso-бэндами»: так их проще было продать. Но за вывеской стояло своё: местный язык патуа, деревенские мелодии, ямайский юмор. Lord Lebby, например, превратил шумный американский отчёт Кинси о сексуальности в остроумную песню «Kinsey Report». Mento давал голос простому человеку и не нуждался в одобрении ни церкви, ни колониальных салонов. Деньги и слава здесь были делом случая. Музыканты годами играли в отелях, а группа The Jolly Boys из Порт-Антонио развлекала гостей голливудской звезды Errol Flynn, который, по легенде, и придумал ей название.

Банджо, бамбук и ящик с басом

Звучание mento выросло из бедности и изобретательности. Банджо и акустическая гитара дают сухой звонкий ритм, шуршат маракасы, а мелодию ведут флейта, скрипка или самодельный бамбуковый саксофон. Бас обеспечивает rhumba box: большой деревянный ящик с металлическими язычками, на котором музыкант сидит и щиплет их пальцами. Звук получается глухой, упругий, почти резиновый. Ритм раскачивается с лёгким сдвигом, и в нём уже слышны будущие ska и reggae. Голос не стремится к красоте. Он рассказывает, подмигивает и местами почти переходит в речитатив, потому что главное здесь история и шутка.

Миллион для Day-O и дорога к ska

В 1956 году mento наконец услышал весь мир, хотя и под чужим именем. Harry Belafonte, нью-йоркский певец и актёр, часть детства проживший у бабушки на Ямайке, выпустил альбом «Calypso». Это была первая пластинка-LP, разошедшаяся тиражом больше миллиона экземпляров. Главными хитами стали «Day-O» и «Jamaica Farewell», песни ямайские, а не тринидадские. Сам Belafonte признавал, что по сути это вовсе не calypso. Тем временем на острове в конце 50-х верх взяли саунд-системы с американским R&B. Молодые музыканты скрестили его с раскачкой mento, и так родился ska. Сам mento отступил в отели и на деревенские праздники, но не исчез. В конце 80-х The Jolly Boys неожиданно стали звёздами world music.

С чего начать слушать

Начните с «Calypso» Harry Belafonte: самые известные ямайские народные песни в мягкой нью-йоркской аранжировке. По этому альбому видно, каким mento услышал мир. Затем стоит взять сборник «Mento Madness: Motta's Jamaican Mento 1951–1956». Это записи с той самой студии на Hanover Street, с Lord Fly, Count Lasher и другими «лордами», живые и совсем не причёсанные.

Настоящий деревенский mento слышен на «Pop 'n' Mento» The Jolly Boys 1989 года. Американский автор песен Jules Shear увидел группу в отеле в Порт-Антонио и записал её за один дубль, с минимумом аппаратуры. Банджо, rhumba box и песни вроде «Big Bamboo», где у каждого слова есть второе дно. А «Great Expectation» 2010 года, где те же ветераны исполняют рок-каверы, показывает, что mento может перепеть почти всё.