Horror Punk & Psychobilly ⁰

Представьте ночной сеанс в автокинотеатре конца пятидесятых. На экране резиновый монстр, в машине по радио играет рокабилли, а на заднем сиденье кто-то уже смеётся над собственным испугом. Теперь пропустите эту сцену через панк 1977 года, чтобы она стала громче, грязнее и быстрее. Так звучат хоррор-панк и сайкобилли: две ветки одного дерева, которые выросли из любви к запретному рок-н-роллу и дешёвым фильмам ужасов.

Эта музыка взяла самый сомнительный пласт американской поп-культуры, то есть вампиров, оборотней и безумных учёных, и сделала из него гимны для всех, кого считали странными. Страшно здесь ровно настолько, чтобы хотелось танцевать.

Монстр — это ты, и это нормально

Сердце стиля не в страхе, а в солидарности с чудовищем. Lux Interior, певец The Cramps, в песне «Human Fly» поёт от лица человека-мухи из фильма ужасов 1958 года с Vincent Price. Он никого не пугает, а наслаждается своей инаковостью: жужжит в микрофон и гордится тем, что он мутант. Монстр в этих песнях — это подросток, которого не берут в компанию, парень со странной причёской, девушка в чёрном, которую обходят на улице. Хоррор здесь становится языком, на котором удобно говорить об отчуждении, желании и смерти и при этом не впадать в жалость к себе.

Поэтому этот стиль ставят не чтобы погрустить, а чтобы почувствовать себя в клубе чудаков, где все свои. Misfits, чьё название значит «те, кто не вписывается», превратили это в идентичность: грим-череп, чёлка-«девилок», логотип-призрак из киносериала сороковых. В этой музыке есть юмор, но нет цинизма. Она искренне любит своих зомби, как ребёнок любит ночные телепередачи, на которые его не пускали. Это саундтрек к Хэллоуину, который никогда не кончается, и тихое обещание, что то, за что тебя травят, может стать твоей силой.

От подвалов Нью-Йорка до пабов Южного Лондона

История начинается в середине семидесятых с пары из Огайо: Эрик Пуркхайзер, ставший Lux Interior, и гитаристка Poison Ivy. Они перебрались в Нью-Йорк и прибились к сцене клуба CBGB, где тогда играли Ramones и Television. Только играли они не городской панк, а искажённую, жутковатую версию рокабилли пятидесятых. Их первую собственную песню «Human Fly» записал в Мемфисе Alex Chilton, бывший лидер культовой группы Big Star. В ноябре 1978-го она вышла на собственном лейбле группы Vengeance. В том же году The Cramps сыграли для пациентов психиатрической больницы в калифорнийской Напе, и запись этого концерта до сих пор звучит как манифест.

В 1977-м в городке Лоди, Нью-Джерси, Glenn Danzig собрал Misfits и назвал их в честь последнего фильма Мэрилин Монро. А вот слово «сайкобилли» как название жанра забрали себе британцы. В Лондоне конца семидесятых тедди-бои и панки дрались на улицах, рокабилли-ривайвл был на пике, а страна сползала в мрачную рецессию. В 1980-м в Южном Лондоне P. Paul Fenech и Nigel Lewis, которые до этого играли классический рокабилли в группе Raw Deal, основали The Meteors. Пуристы рокабилли-сцены быстро от них отвернулись: слишком резко и слишком странно. Их альбом «In Heaven» 1981 года считается первым полноформатным сайкобилли-альбомом.

Против прилизанных пятидесятых

Америка семидесятых скучала по пятидесятым в приглаженном виде, с молочными коктейлями и сериалом «Happy Days». The Cramps напоминали, какими те годы были на самом деле: грязными, сексуальными, опасными. Их богами были не звёзды чартов, а дикари. Screamin' Jay Hawkins выбирался на сцену из гроба, чтобы спеть «I Put a Spell on You». Инструментал Link Wray «Rumble» некоторые радиостанции запрещали, хотя в нём нет ни одного слова. Были ещё гаражные группы вроде The Trashmen с их «Surfin' Bird». Добавьте сюда ночных телеведущих фильмов ужасов и B-movie из автокинотеатров, и получится вся вселенная стиля. Панк дал дерзость, рокабилли дал ритм, а готик-рок и детрок дали темноту. Слава и деньги здесь мало что значили. Misfits выпускали пластинки на собственном лейбле Plan 9, названном в честь фильма Ed Wood, который часто называют худшим в истории кино. Фанаты The Meteors, называвшие себя Crazies, придумали собственный танец «going mental», позже «wrecking». Это что-то среднее между дракой и слэмом.

Контрабас, эхо и рёв бензопилы

Сайкобилли держится на контрабасе, на котором играют слэпом: струны щёлкают о гриф, будто кто-то стучит костями. Над ним звучит гитара с густым ревербом и тремоло, как в сёрф-роке, только с панковским перегрузом. Барабаны простые и быстрые, а голос мечется от элвисовской икоты до воя оборотня. У The Cramps годами вообще не было бас-гитариста: две гитары и «джунглевые» барабаны давали ощущение, будто рок-н-ролл записали в заброшенном склепе. Хоррор-панк Misfits ближе к классическому панку и хардкору. Там плотные аккорды, хоровые «воу-оу», которые хочется орать всем залом, и баритон Danzig, в котором больше от Элвиса или Roy Orbison, чем от уличного крика. Крики и завывания — часть театра, но театра самодельного: Fenech, например, плевался на сцене куриной кровью.

От гробов на сцене до стадионного металла

Стиль оказался живучим. Сайкобилли разрослось в международную субкультуру со своими фестивалями. Датчане Nekromantix играли на контрабасе в форме гроба, а лос-анджелесские Tiger Army добавили в этот звук меланхолии. В Далласе Jim Heath под именем Reverend Horton Heat подписал контракт с Sub Pop, сиэтлским лейблом, который тогда знали прежде всего по гранжу. На его дебютном альбоме вышла песня с говорящим названием «Psychobilly Freakout». Хоррор-панк пустил корни ещё глубже. Metallica записывала каверы на Misfits, Danzig после распада группы создал Samhain, а затем группу под своим именем. AFI и целое поколение молодых панк-групп переняли у Misfits грим, черепа и мелодичность. Главное наследие стиля — сама мысль, что рок может быть смешным и страшным одновременно.

С чего начать слушать

Начните с «Songs the Lord Taught Us» The Cramps (1980). Альбом записали в Мемфисе с Alex Chilton, и «I Was a Teenage Werewolf» и «The Mad Daddy» там звучат как радио, поймавшее волну прямо из логова Дракулы. Дальше — «Walk Among Us» Misfits (1982): короткие гимны про марсиан, зомби и черепа, которые поются легко, как поп-песни.

Чтобы услышать рождение именно сайкобилли, поставьте «In Heaven» The Meteors (1981). Он открывается песней из фильма David Lynch «Eraserhead», которую горланят фанаты, а дальше контрабас несётся на грани срыва. Закончите путешествие в Техасе альбомом «Smoke 'Em If You Got 'Em» Reverend Horton Heat (1990). На нём слышно, как этот звук стал горячим, виртуозным и почти весёлым, но безумия не растерял.