Go-Go ¹

Представьте концерт, где музыка не умолкает ни на секунду. Песня кончилась, а конги, ковбелл и бочка продолжают стучать. Ведущий окликает публику, зал отвечает, и через минуту из того же ритма вырастает следующая вещь. Так звучит go-go, домашняя музыка Вашингтона. Её почти невозможно уместить в студийную пластинку, а город защищал её так, как защищают родной язык.

Пожалуй, это самый локальный стиль на всём круге жанров. Он родился в чёрных кварталах американской столицы, а не в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, и почти полвека живёт там: в клубах, на школьных площадках, у дверей парикмахерских. Чтобы его понять, думать нужно не о хитах, а о ночи, которая не должна заканчиваться.

Ритм, который держит всех вместе

Go-go — музыка общности. Здесь нет звезды, на которую смотрят снизу вверх. Есть ведущий, который перекликается с залом, называет районы, компании друзей, имена людей в толпе. И есть толпа, которая отвечает ему хором. Каждый вечер превращается в разговор, и у каждого в нём своя реплика.

Радости в этой музыке много, но это радость людей, которым легко не было. Ритм не останавливается, как не останавливается жизнь: держись, танцуй, будь со своими. Вашингтонцы рассказывают, что их родители познакомились на go-go, что его крутят в парикмахерских, что он «течёт в венах». Его ставят, когда хочется почувствовать себя частью города, а не одиноким слушателем в наушниках. Даже дома запись go-go звучит как распахнутое окно на чужую вечеринку, куда тебя уже позвали.

Вашингтон, 70-е: Chocolate City и тюремная гитара

Отца стиля звали Chuck Brown. Он родился в 1936 году в Северной Каролине и ребёнком переехал с семьёй в Вашингтон. Рос в бедности, играл на пианино в церкви, а в юности оказался в тюрьме Лортон. Там, как рассказывают, он выменял гитару на сигареты и научился играть. Выйдя на свободу, Браун играл в местных группах, а в 1965 году попал в Los Latinos. Этот коллектив исполнял популярные песни с латиноамериканской перкуссией, и слои конг и тимбалов стали секретным ингредиентом Брауна.

Вашингтон тех лет называли Chocolate City: большинство жителей были чёрными, и у города была собственная клубная культура, далёкая от музыкальной индустрии. Слово «go-go» сначала обозначало само место, клуб, где собиралась молодёжь. Многие будущие музыканты прошли через школьные марширующие оркестры, отсюда и любовь к мощной коллективной перкуссии. Свою группу Soul Searchers Браун собрал в конце 60-х, а его подход вскоре подхватили младшие: Trouble Funk, Experience Unlimited, Rare Essence.

Живые руки против диджейского пульта

Стиль вырос из вполне конкретной проблемы. В середине 70-х в клубах царило диско, и диджей мог держать танцпол бесконечно, просто ставя следующую пластинку. Живая группа между песнями замолкала, и люди уходили к бару. Тогда Браун велел перкуссионистам не останавливаться никогда. Диско казалось ему слишком быстрым, и, по его словам, он разрезал этот бит пополам и получил старый церковный грув. Так появилась музыка, в которой пауза означает поражение.

Двигала ею не мечта о славе, а ночная жизнь квартала. Годами go-go существовал на «PA tapes», записях конкретных концертов, которые ходили по рукам вместе с выкриками имён и районов. Индустрия пыталась его приручить. Chris Blackwell, основатель Island Records, лейбла Bob Marley, услышал по нью-йоркскому радио «We Need Some Money» Брауна и подписал несколько вашингтонских групп. Но на студийном виниле эта музыка теряла половину силы, потому что вторая её половина — зал.

Карман, ковбелл и хор в ответ

Сердце звучания — «pocket», то есть «карман». Это неспешный, слегка раскачанный синкопированный грув, в котором бочка и малый барабан оставляют место для конг, рото-томов, тимбалов и ковбелла. Перкуссионистов часто несколько, и их партии сплетаются так, что ритм кажется живой тканью. Сверху ложатся фанковый бас, духовые, клавишные, гитарные фразы, а над всем этим звучит голос ведущего, который бросает реплики и получает их обратно от толпы. Песни тянутся долго и перетекают одна в другую. Браун охотно вплетал в этот ритм джазовые стандарты, от Duke Ellington до T-Bone Walker, словно доказывая, что вся чёрная музыка Америки может танцевать под один бит.

Из клуба в чарты — и обратно на улицу

«Bustin' Loose» 1978 года вывел стиль за пределы города: в 1979-м трек четыре недели держался на первом месте R&B-чарта Billboard. Больше ни одной go-go-записи это не удалось. Trouble Funk выпустили «Drop the Bomb» на Sugar Hill Records, нью-йоркском лейбле, с которого коммерческая история хип-хопа началась благодаря «Rapper's Delight». E.U. записали «Da Butt» для фильма Спайка Ли «School Daze». Go-go и хип-хоп росли бок о бок и обменивались брейками, а позже младшие вашингтонские группы развили более энергичную ветку bounce beat.

Главное наследие go-go живёт в битах. Nelly построил «Hot in Herre» на «Bustin' Loose». Вашингтонский продюсер Rich Harrison, выросший на go-go и учившийся в Howard University, принёс этот грув в «Crazy in Love» Beyoncé и «1 Thing» Amerie. Дома же стилю пришлось бороться за себя. В 90-е и 2000-е городские власти пытались прижать go-go-культуру, связывая концерты с насилием. В 2019 году житель нового элитного дома пожаловался, и замолчали колонки у магазина в районе Shaw, откуда go-go звучал почти 25 лет. Город вышел на улицы под лозунгом #DontMuteDC, а в феврале 2020-го go-go официально стал музыкой Вашингтона.

С чего начать слушать go-go

Начните с «Bustin' Loose» группы Chuck Brown & the Soul Searchers (1978). Здесь вся формула в зародыше: карман, духовые и голос Брауна, обращённый прямо к вам. Дальше ставьте «Drop the Bomb» Trouble Funk (1982). Эта пластинка жёстче, с синтезаторами, ближе к хип-хопу, и на ней есть «Pump Me Up».

Чтобы почувствовать, каким go-go бывает на самом деле, обязательно послушайте концертную запись, например «Go-Go Swing Live» Chuck Brown (1986). Там джазовая классика крутится на непрерывном бите, а зал звучит как ещё один инструмент. А напоследок поставьте «Dangerously in Love» Beyoncé (2003): уже в первых тактах «Crazy in Love» слышно, как вашингтонские конги добрались до мировых чартов.