Glam Metal ¹⁸

Лос-Анджелес, начало восьмидесятых, бульвар Сансет. На столбах Стрипа один поверх другого клеят флаеры, у клуба Whisky a Go Go толпятся парни в леопардовых лосинах, и у каждого на голове начёс, залитый половиной баллончика лака. Почти все они приехали из сталелитейных городков или скучных пригородов с одной мыслью: стать звездой или хотя бы прожить эту ночь так, будто уже стал. Из этой мысли и вырос Glam metal. У металла он взял тяжесть и громкость, у глэм-рока блёстки и помаду, а у попа припев, который орёт весь стадион.

Критики долго не принимали его всерьёз: лак, баллады, клипы. Только вот восьмидесятые звучат именно так. Поставьте пластинку, и всё станет ясно: в этой музике не бывает грустного вечера.

Право на пятничную ночь, которая не кончается

Глэм-метал — музыка побега. Рабочая неделя, кредит, родители, которые не понимают, город, где ничего не происходит, — и вдруг выкрученный до упора усилитель, в котором всё это исчезает. Песни про секс, машины, вечеринки и «живи быстро» кажутся простыми, но под ними честное желание: мне нужно больше, чем мне здесь отмерили. Лучше всего это слышно в «Livin' on a Prayer» Bon Jovi из Нью-Джерси. Томми и Джина, обычная рабочая пара, держатся друг за друга, когда денег не хватает, а припев делает из их упрямства гимн.

Вторая половина души жанра — баллады. Те же парни в коже пели про одиночество в туре и про дом, до которого никак не доехать: «Home Sweet Home» у Mötley Crüe, «Wanted Dead or Alive» у Bon Jovi, «Every Rose Has Its Thorn» у Poison. Беззаботным этот гедонизм не был никогда, за ним всегда стоял страх вернуться туда, откуда сбежал. Эти пластинки ставят, когда хочется быть громче собственной жизни. И когда нужно, чтобы кто-то честно сказал: быть громким бывает очень одиноко.

Сансет-Стрип, MTV и страна, которой хотелось праздника

Почву подготовили семидесятые. Глэм-рок Дэвида Боуи, T. Rex и Sweet доказал, что мужчина на сцене может сиять, как витрина. New York Dolls добавили к этому уличной грязи, а KISS и Alice Cooper превратили концерт в театр. Aerosmith принесли развязный блюзовый кураж, Judas Priest и Black Sabbath — металлический костяк. Первым настоящим взрывом стал дебютный альбом Van Halen из Пасадены в 1978 году, причём их демо оплатил Джин Симмонс из KISS. Гитарист Эдди Ван Хален играл так, будто изобретал инструмент заново, а певец Дэвид Ли Рот вёл себя как конферансье бесконечной вечеринки.

Потом совпали две вещи. Первая — рейгановская Америка с её культом успеха, денег и блеска после серых семидесятых. Вторая — MTV, музыкальный канал, который начал вещание в 1981 году и искал группы, на которых интересно смотреть. В том же году на Стрипе собрались Mötley Crüe. Их идейным центром был басист и главный автор песен Никки Сикс. Первый альбом группа выпустила на собственном лейбле, потому что ждать чьего-то разрешения не собиралась. В 1983 году «Metal Health» группы Quiet Riot первым из метал-альбомов возглавил главный американский чарт Billboard. После этого лейблы стали подписывать всех, у кого был начёс и гитара.

Металл, который позволил себе нравиться

Хеви-метал конца семидесятых был мрачным, сугубо мужским и нарочно неудобным. Глэм-метал сделал ставку на другое: на удовольствие, на девушек в зале, на радио. Слава, деньги и лимузины тут ничего не портили, они были целью, и никто этого не стеснялся. Поэтому консервативная Америка видела в нём угрозу. В 1985 году Родительский центр музыкальных ресурсов (PMRC, общественная группа, в которую входили жёны вашингтонских политиков) добился слушаний в Сенате о «непристойных» текстах, и защищать рок туда пришёл Ди Снайдер из Twisted Sister. У этой свободы была и тёмная сторона. В 1987 году после передозировки героином Никки Сикса на несколько минут признали клинически мёртвым. Позже этот опыт превратился в «Kickstart My Heart».

Рифф, начёс и припев на сорок тысяч голосов

Звучание прямо вытекает из цели жанра: нравиться и заводить. В основе цепкий гитарный рифф, скорее упругий, чем тяжёлый. Дальше соло с тэппингом, виртуозным приёмом Эдди Ван Хален, когда пальцы правой руки бьют по ладам. Сверху высокий, чуть надрывный вокал и многоголосый припев, рассчитанный на хор целого стадиона. Барабаны гремят с огромной реверберацией, клавишные аккуратно подкладывают под них подушку. Вершиной студийной работы считают «Hysteria» группы Def Leppard из британского Шеффилда. Продюсер Роберт Джон «Матт» Ланг, тот самый, что записал AC/DC «Back in Black», наслаивал гитары и голоса, пока рок не засиял, как поп. Альбом делали годами, ведь барабанщик Рик Аллен потерял руку в автокатастрофе и учился играть на электронной установке, собранной специально под него.

Пистолеты, розы и холодный душ из Сиэтла

К концу десятилетия волна накрыла всех. Aerosmith вернулись на вершину, немцы Scorpions из Ганновера вышли на стадионы с «Rock You Like a Hurricane», а Дэвид Ковердейл из Whitesnake, бывший певец Deep Purple, перезаписал «Here I Go Again» под новое время. Но блеск всё чаще превращался в формулу. В 1987 году Guns N' Roses выпустили «Appetite for Destruction», и он прозвучал как приговор жанру изнутри: тот же Стрип, только без пудры, с более грязными гитарами и злостью. В 1991 году вышел «Nevermind» группы Nirvana, и за несколько месяцев гранж сделал лак для волос смешным. Отдельных стилей-наследников Musicmap глэм-металу не приписывает, но сам дух никуда не делся. Театральность Ghost, волны ностальгии, саундтрек «Cobra Kai», где композиторы Лео Биренберг и Зак Робинсон нарочно соединили хэйр-метал с оркестром, — всё это продолжение той самой ночи на Сансете.

С чего начать слушать

Начните с дебютного альбома Van Halen 1978 года: здесь всё только взрывается, и правил пока никто не знает. Потом поставьте «Shout at the Devil» Mötley Crüe. Он темнее, грязнее и куда опаснее их позднего глянца. Дальше «Hysteria» Def Leppard, чтобы услышать, как глэм-метал становится идеально отполированным попом.

Закончите «Appetite for Destruction» Guns N' Roses. Это последняя и самая честная глава истории, в которой праздник вдруг показывает, чего он стоил. Между третьим и четвёртым стоит послушать «Slippery When Wet» Bon Jovi, чтобы вспомнить: вся эта музыка когда-то была про обычных людей, которым хотелось чуть больше.