Appalachian Folk ⁰

Представьте кухню в хижине на склоне горы в Кентукки. Горит керосиновая лампа, женщина поёт балладу об убитой девушке, которую её прапрабабка привезла из Шотландии, а с крыльца ей отвечает банджо. Никто это не записывает, никто за это не платит, и никто даже не считает это «музыкой» в концертном смысле. Здесь так живут. Аппалачский фолк — один из самых глубоких корней американской музыки, из него выросли кантри, блюграс и немалая часть того, что потом назовут роком.

При этом он вовсе не музейный экспонат. Когда впервые слышишь Dock Boggs или Roscoe Holcomb, появляется странное чувство. Голос из 1920-х или 1960-х звучит так открыто, будто человек сидит у тебя в комнате и ничего от тебя не скрывает.

Смерть, вера и одиночество гор: о чём поют Аппалачи

Эта музыка не приукрашивает жизнь. Она поёт об убийстве из ревности, об утопленной сестре, о шахтёре, который не вернулся из забоя, о любви, закончившейся на виселице, и о Боге, на которого только и остаётся надеяться. Старые баллады были памятью общины, где до ближайшего врача целый день верхом, а смерть заходит в дом часто. Спеть о горе значило его укротить: дать ему слова и мелодию, чтобы его можно было вынести.

Но рядом с балладой здесь всегда был танец. Те же люди, что в воскресенье пели гимны, в субботу до утра плясали под скрипку и банджо. На этом всё и держится: аппалачский фолк знает, что жизнь тяжела, и именно поэтому умеет по-настоящему радоваться. Его ставят, когда нужна правда без прикрас — поздно ночью, в дороге, после потери. Люди узнают в нём себя, потому что он говорит о самом простом: доме, земле, семье, смерти. И говорит без посредников.

Изолированные долины и люди из-за океана

Аппалачи — горный пояс на востоке США, протянувшийся примерно от Пенсильвании до Джорджии. В XVIII веке туда шли переселенцы из Шотландии, Ольстера, Англии, а также немцы, и несли с собой баллады и скрипичные мелодии. Горы отрезали эти общины от городов, так что старые песни прожили здесь дольше, чем на родине. Когда английский фольклорист Cecil Sharp в 1916–1918 годах вместе со своей помощницей Maud Karpeles объездил эти горы, он нашёл баллады, которые в самой Англии уже почти забыли.

Вторая часть истории африканская. Банджо происходит от инструментов, привезённых порабощёнными африканцами, и белые горцы переняли его вместе с ритмичной манерой игры. Позже железные дороги и угольные шахты принесли в горы блюз, рабочие песни и новую бедность. Аппалачский фолк — это сплав, и именно поэтому он такой американский.

Музыка для своих, а не на продажу

Эта традиция появилась не в противовес чему-то, а просто вне всего: вне индустрии, сцены и нот. Песни передавали из уст в уста, каждый певец подгонял слова под себя, и никому не приходило в голову, что балладой можно владеть. Всё изменилось в 1927 году. Ralph Peer, продюсер звукозаписывающей компании Victor, приехал в Bristol, город на границе Теннесси и Вирджинии, и за несколько недель записал местных музыкантов, среди которых были Carter Family и Jimmie Rodgers. Эти Bristol Sessions часто называют «большим взрывом» кантри. Горцы впервые услышали себя с пластинок, а остальная Америка узнала, что у гор есть свой голос. А в начале тридцатых эта музыка стала оружием: Florence Reece, жена шахтёра, написала «Which Side Are You On?» в 1931 году в округе Harlan в Кентукки, где шахтёры воевали с владельцами шахт.

High lonesome sound: голос, который слышно через долину

Звучание вытекает из такой жизни. Поют часто без сопровождения, ровным, немного носовым голосом и с украшениями на долгих нотах — так, чтобы тебя услышали на другом краю долины. Музыкант и режиссёр John Cohen назвал эту манеру «high lonesome sound», когда в 1963 году снял одноимённый фильм о певце Roscoe Holcomb. Банджо здесь играет техникой clawhammer: рука бьёт по струнам вниз, и ритм получается сухим и гипнотическим. Скрипка ведёт мелодию в старинных ладах, которые непривычно звучат для уха, приученного к мажору и минору. Аппалачский дульцимер, длинный щипковый инструмент, который держат на коленях, гудит почти как волынка. Никакого продакшна: комната, микрофон и голос.

От горных хижин до Bob Dylan

Из этой музыки выросли old-time и кантри, а в 1940-х Bill Monroe разогнал её до блюграса. Вторая жизнь началась в 1952 году, когда эксцентричный коллекционер Harry Smith выпустил на лейбле Folkways «Anthology of American Folk Music» — сборник забытых пластинок 1920-х и 30-х. Для молодых нью-йоркских музыкантов он стал откровением. Участники фолк-возрождения шестидесятых разыскали живых героев тех записей, и Clarence Ashley с Dock Boggs снова вышли на сцену. Рядом появились Doc Watson, незрячий гитарист из Северной Каролины, и Jean Ritchie из Кентукки, которая принесла дульцимер в города. Bob Dylan, Joan Baez, а позже и альт-кантри брали из этого источника мелодии и интонации. А в 2000 году саундтрек к фильму братьев Коэн «O Brother, Where Art Thou?» снова привёл к этой музыке миллионы слушателей.

С чего начать слушать

Начните с «Anthology of American Folk Music» от Harry Smith. Это карта целого мира, где баллады, гимны и плясовые идут друг за другом, как в старом радиоприёмнике. Дальше — Carter Family: на их записях конца 1920-х, например «Wildwood Flower», слышно, как семейное пение стало фундаментом кантри. Самую чистую горную интонацию даст «The High Lonesome Sound» Roscoe Holcomb, вышедший на Folkways.

Когда захочется тепла, включите «Doc Watson» — дебют 1964 года на Vanguard, где виртуозная гитара встречается со старыми песнями. А если готовы к темноте, берите «Country Blues» Dock Boggs. Это записи шахтёра из Вирджинии, от которых и через сто лет мороз по коже.