Soundtracks ¹⁰⁹

Есть музыка, которую узнаёшь раньше, чем выясняешь, как она называется. Свист над раскалённой пустыней, бас, медленно ползущий среди туманных елей, джазовый биг-бенд, с которого начинается аниме о космических охотниках за головами. Саундтрек — странный стиль: у него нет ни своего города, ни сцены, но он живёт в памяти миллионов. Его писали для чужой истории, а становится он частью твоей.

Даты рождения у него нет: саундтрек — скорее способ существования, чем жанр. Здесь рядом оказываются итальянец с оркестром, японец с фортепиано, индустриальная группа с синтезаторами и The Beatles. Объединяет их одно: эта музика всегда говорит о чём-то большем, чем она сама.

Музыка, которая возвращает в другой мир

Саундтрек — это эмоция без объяснений. Песня словами рассказывает, что случилось, а музыка к фильму даёт почувствовать, каково это: страх перед дверью, которая вот-вот откроется, нежность к герою, которого скоро не станет, азарт погони, светлое детское лето. Композитор работает с тем, что происходит между кадрами, поэтому его музыка так точно попадает в наши собственные состояния, для которых тоже не нашлось слов.

Поэтому саундтреки и слушают иначе, чем обычные пластинки. Их ставят, чтобы вернуться: в мир Miyazaki, в городок Twin Peaks, в детство у телевизора. Их включают за работой, потому что музыка без слов не отвлекает, а держит ритм мысли. А ещё — чтобы обычная дорога домой вдруг стала сценой из фильма. Саундтрек разрешает почувствовать себя героем: великим, трагическим или смешным — смотря какую пластинку поставить.

От тапёра в тёмном зале до первой пластинки

Кино никогда не было немым. Уже в начале XX века в кинотеатрах играли тапёры и органисты, а в больших залах — целые оркестры: тишина на экране пугала зрителя сильнее любого злодея. Когда в конце 1920-х звук научились записывать на плёнку, музыка стала частью самого фильма. В 1933 году Max Steiner, перебравшийся в Голливуд венец, написал для King Kong полноценную оркестровую партитуру, и студии поняли, что музыка способна сделать половину работы режиссёра.

Пластинкой саундтрек стал благодаря мультфильму. В январе 1938 года RCA Victor выпустила песни из диснеевской Snow White and the Seven Dwarfs на трёх шеллачных дисках на 78 оборотов. Записи брали прямо с дорожки фильма, вместе с репликами и звуковыми эффектами. До этого студии не видели в записях музыки из кино никакой ценности. С тех пор фильм можно было унести домой.

Служить истории и не потерять себя

Musicmap относит саундтреки к семейству Utility — к музыке, у которой есть задача. Композитор не выбирает ни тему, ни длительность, ни даже настроение: всё решают сцена, монтаж и режиссёр. Самое интересное в этом стиле — как большие авторы превращали эту службу в свободу. У Ennio Morricone, римлянина, писавшего для вестернов Sergio Leone, не было денег на голливудский оркестр, и вместо него он взял свист, электрогитару, хлыст и человеческий крик. Bernard Herrmann озвучил сцену в душе из Psycho Хичкока одними струнными, и они режут, как ножи. Ограничения снова и снова рождали открытия, и со временем публика стала запоминать имена тех, кто стоит за музыкой, а не только названия фильмов.

От симфонического оркестра до гула синтезатора

Звучание саундтрека всегда зависит от того, что нужно истории. Классический голливудский звук — это оркестр и лейтмотивы, унаследованные от Wagner: у каждого героя своя тема. John Williams в 1977 году вернул это величие в Star Wars. Danny Elfman, бывший лидер нью-вейв-группы Oingo Boingo, принёс в фильмы Tim Burton сказочную жуть с хорами и цирковыми вальсами. Angelo Badalamenti, постоянный соавтор David Lynch, построил Twin Peaks на медленном басе и тёплых синтезаторах: красиво, но под этой красотой прячется что-то дурное. Hans Zimmer, немец, сделавший карьеру в Голливуде, свёл звук к гулу и пульсу: его Inception гудит, как корабельный ревун, а главным инструментом Interstellar стал церковный орган. Brian Eno ещё в 1978 году выпустил Music for Films — музыку к фильмам, которых не существовало.

Когда за кино взялись рок-звёзды и японские студии

Граница между поп-музыкой и кино стёрлась давно. The Beatles снялись в A Hard Day's Night, Queen записали безумный Flash Gordon, а Daft Punk соединили оркестр с электроникой в Tron: Legacy. Trent Reznor из Nine Inch Nails вместе с Atticus Ross получили «Оскар» за The Social Network, Thom Yorke из Radiohead написал музыку к новому Suspiria. Kyle Dixon и Michael Stein из синти-группы S U R V I V E озвучили Stranger Things аналоговыми синтезаторами 1980-х и вернули моду на этот звук. Свой отдельный мир построила Япония. Joe Hisaishi со времён Nausicaä пишет для Hayao Miyazaki мелодии, от которых щемит сердце. Shiro Sagisu придал Evangelion тревожную маршевость, группа The Seatbelts под руководством Yoko Kanno сыграла в Cowboy Bebop настоящий джаз, а Hideki Taniuchi сделал Death Note мрачным, как готический собор.

С чего начать слушать

Начните с The Good, the Bad and the Ugly Морриконе: свист, гитара, хор и «The Ecstasy of Gold», после которой хочется бежать напрямик через поле. Потом поставьте Soundtrack from Twin Peaks Бадаламенти — лучше поздно вечером — и дайте басу медленно заполнить комнату.

Дальше — My Neighbor Totoro Хисаиси, чтобы вспомнить, каким было детское лето. А напоследок — Cowboy Bebop от The Seatbelts: после него понимаешь, что саундтрек бывает горячим, как концерт в прокуренном клубе. Четыре пластинки, четыре разных мира, и каждый открывается, как только опускаешь иглу.